• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Роман Хуй. Глава 28 Билборд

Хуй, двадцать восьмая глава

Хуй, двадцать восьмая глава

Ранее по ссылке 27 глава романа Хуй Поскакушки

28. Билборд
Мне снились мама и бабушка, которые разводили костер. Потом какие-то люди косили высокую траву литовками. Потом Пимыч топил котят. А котята не хотели тонуть. Я кричал Пимычу:
- Чё ты делаешь, урод?
А тот меня не слушал: топил и топил. Одного, второго, третьего… А потом мы с кем-то играем в пинг-понг…
Хуерга полная снилась. Я проснулся рано утром с острым желанием не видеть больше снов и с мимолетными воспоминаниями о том, как просыпаешься со стоячим хуем от переполненного мочевого пузыря и невыносимого желания поссать. Было такое дело. Почему, когда с утра просыпаешься и хочешь в туалет по-маленькому, всегда крепко-крепко стоит калдан? Так крепко, что невозможно спокойно поссать. Этот головастый торчок мешает мочиться. Приходится его сгибать, но он несгибаемый. В общем, мука одна по утрам со стоячим хуем и нестерпимым желанием поссать. Но так прекрасно ощущать такую муку. Я её помню. Еще помню. Когда у меня был хуй, залупа и frenulum praeputii, а по-русски - уздечка. Прекрасное было время. Время познания своих членов…
Мы сегодня ночевали у Нади. Спали на одной кровати. Вся простынь взбурамошилась. Наверное, это я. Я ночами сплю неспокойно. Надежда всё еще спала. Она лежала на животе и её губки… были слегка приоткрыты. Где-то там под одеялом: её перси – белые как снег титьки, её розовая вагина, её жопка с очаровательным шоколадным пятнышком… Мне захотелось её потрогать. Ну нет, не буду будить.
# # #
Я подошел к окну с риторической мыслью о потере. Эту мысль я думаю ежедневно. Утром, днём, вечером. Я живу этой мыслью. И не могу с этой потерей смириться. Открываю шторы и вижу билборд. Бляха-муха! Frenulum praeputii... Это он - членовредитель. Моя уздечка! Мой хуй!
- Хуерга!!! Еб-твою-мать! – закричал я.
Проснувшаяся Надя подбежала ко мне, схватила меня за плечи, развернула к себе и зашевелила губами...
- Хуерга!!!
Звук включился. Я ничего не слышал. Добавьте громкости.
- ...Что с тобой?.. Ты с ума сошел! Так кричишь.
- Хуер...
Она зажала мне рот рукой.
- Ты что! Сегодня выходной. Семь часов утра! Я ты орешь!
Тогда я замычал. Через минуту у меня поднялась температура, меня бросило в жар и затрясло. Я упал на пол. Надежда с трудом перетащила меня на кровать, укрыла одеялом и вернулась к окну. Она некоторое время вглядывалась в утренний пейзаж: Садовое кольцо, пробок сегодня нет, люди еще спят... Пока еще немного людей, немного машин в единообразии столичной жизни. Меня бил озноб. Надя закрыла шторы, вернулась ко мне и предложила:
- Таблетку аспирина? Или ложку мёда?
Через 15 минут мне стало полегче. Я пытался встать на ноги. Мне непременно хотелось вернуться к окну. Не страшный ли это сон? Проснулся ли я? Может быть где-то там в туалете Пимыч продолжает топить котят? Четвертого, пятого котёнка…
- А где литовка-то? – спросил я.
- Что? – не поняла Надя.
- Литовка где? Косить… сено…
Надя принесла мне еще стакан воды, сказала:
- Выпей еще.
Я выпил еще – целый стакан. Быстро выпил.
Надя ппомогла мне встать. Я вновь пошел к окну. Надя спросила:
- Ты точно этого хочешь?
- Да, - решительно ответил я и раздвинул шторы.
Взглянул. Блядь! Вот она – хуйня! Ай да утро! Нет. Мне не почудилось. Это не сон. Это не глюк. Frenulum praeputii, залупа, хуй. Я узнал бы его из тысяч. Даже если бы он исполосовал своё лицо пластическими операциями, я узнал бы его всё равно. На билборде напротив надиного дома был изображен он - Мой Хуй.

Далее по ссылке 29 глава романа Хуй Кандидат

  • 14.11.2016
Возврат к списку