• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Роман Хуй, глава 38 Чистый

Хуй, тридцать восьмая глава

Хуй, тридцать восьмая глава

Ранее по ссылке 37 глава романа Хуй Столбы

38. Чистый
Мы въехали в ворота. Нашу серебристую машину почему-то впустили. Безусловно, Войновский не был таким простым, как может показаться с первого взгляда. Он всё рассчитал, всё прозвонил, разузнал. Войновский, безусловно, молодец.
Мы прошли через все металл детекторы. Нас обыскали.
Мы вошли в комнату, где нас встретил высокий дядя в маленьких очках на носу. Он спросил:
- Как вас представить?
Я посмотрел на охранника Войновского, пожал плечами и сказал:
- Шмель.
Человек ушёл. Его не было минут десять. Мы с охранником сначала осматривали всё кругом, потом стали переглядываться друг с другом. По глазам Войновского я понял, что его беспокоит время тишины. Я был скорее невозмутим. Что-то подсказывало мне, что любая история заканчивается божественно. Любая история. Даже когда террористы захватывают в заложники сотни людей, даже когда смертники взрывают бомбу в многолюдном помещении, даже когда в вагон метро входит очумелая смертница, любая история заканчивается божественно. Ибо смерть - это еще не самое худшее, что способна испытать душа человека. Я сегодня какой-то мутный, стоит признаться... Я на секунду встал со стула. И упал без сознания. Хуяк!
# # #
Я открыл глаза. Надо мной стоял Чистый, мой охранник, высокий дядя в маленьких очках, в которых отражался дважды я, лежащий на полу. Пол был тёплый.
- Пол с подогревом, - сказал высокий дядя в очках.
- Голендуха? - спросил Чистый.
Высокий дядя подал мне стакан с водой. Я взял, сделал три глотка. Жидкость перетекла из горла в желудок и у меня начались колики в животе. Мой организм был полностью обезвожен. Мой организм был полностью обезврежен.
Чистый сказал командным голосом:
- Двое суток, чтобы привезти его в полный порядок. Капельницы. И всё, что полагается. Сделайте чудо. А этого, - указал он на Войновского и щелкнул пальцами.
В помещении появились трое огромных ребят, готовых схватить моего охранника.
Я тихо сказал Чистому:
- Я никогда тебя ни о чем не просил…
- Не просил, - подтвердил Чистый.
- Этот человек спас меня от смерти...
- Я понял тебя.
Он повернулся к ребятам и сказал:
- Поговорите с ним… о душе.
Чистый был мне как отец. Почему? Не знаю. Просто я так думаю. Мой отец со мной никогда не говорил по душам…
Чистый не давал прямых советов. Он был философом по жизни. Он был Платоном XXI века. Я умел расшифровывать его высказывани. Напрямую он только рассуждал на «животрепещущие темы про уток». Да и то - со времён зоны мне давно не доводилось слушать истории пернатых. Почему он любил говорить «про уток», мне непонятно. Но он делал это с нескрываемым удовольствием. Он рассказывал так, как будто всю свою прошлую жизнь занимался утками. Так, как будто остаток своей жизни он проведет в кругу пернатых и вонючих уток.
- Утка – это птица семейства утиных, - сказал он сегодня на прощанье.
Высокий дядя в очках на кончике носа поднял руку вверх и подобострастно запел:
- Особенно хороши утки-проходы…
Но Чистый перебил его:
- Не об этом сейчас речь. Не об этом.
Высокий дядя сконфузился и замахал руками.
Жизнь моя проистекает из одной нелепости в другую. Я это давно замечаю. Последние годы логика нарушается постоянно. Валидность абсурда переходит все границы. Сила негатива без достоинства утвердилась во главе угла. Глобальное приневоливание вопреки прогрессу утвердилось в догму. Наши мозги нам уже не принадлежат. Нашими мозгами управляют извне. Мы тролли и пушечное мясо. Мы танцуем грустный танец репрессалии. Никого не жалко, никого. Воздаяние. Как выйти из этого порочного круга с запахом морфина? И еще меня замучили запоры. И еще морфин не имеет запаха.
# # #
Чистый не сказал, куда ехать.
Охранник Войновский давил на газ. Мы ехали на крутом кроссовере. Мы неделю провели у Чистого в резиденции. Меня, так сказать, откапали, напичкали витаминами, привели в порядок. Я прошел курс экстренной терапии на самых современных аппаратах. Силы переполняли меня. Мозг мой заработал с новой силой. Галлюцинации меня покинули. «Любовь», «кровь» и родственник Пушкина мне больше не ебли мозг. Дядя Лёня?.. Дяди Лёни больше не было. Его больше не было. Скорее всего – так. Всё это время я был практически один. Как я люблю. Охранник Войновский жил неподалеку, но встречались мы редко. Так уж получалось. По утрам врачи, психологи, медсёстры колдовали надо мной. По часу в день после обеда я встречался с Чистым, он рассказывал про уток, а я выкладывал о своей горькой судьбе. Он впервые слышал мою историю. На зоне я о ней молчал. Он внимательно слушал меня несколько дней. На протяжении всего времени ни разу ни тени улыбки не увидел я на его лице. В конце моего длинного рассказа он долго думал и задал один лишь вопрос:
- Чем я могу тебе помочь?
Это был самый нужный вопрос.
- Я хочу вернуть свой Хуй.
Чистый подумал, встал на ноги, зевнул, потянулся и молча вышел. На следующий день после обеда Чистый ко мне не пришёл. Я понял, что должен уходить. Мы встретились с Войновским. Быстро собрались и пошли к машине. Мы получили от Чистого новенький кроссовер. Автомобиль завелся. Я посмотрел на окна особняка. В одном из окон я увидел Чистого. Он стоял в белой рубашке и держал руки скрещенными на груди. Чистый в прошлой жизни мог быть Императором Наполеоном или… или уткой. Я вспомнил, как он давно показывал мне «фак». А сегодня он мне ничего не показал. Хорошо это или плохо – я не понимал. Хуй его знает! Победит ли утка человека? Это вопрос. Важно держать язык за зубами. Нужно пережить тягу к морфину.
Машина тронулась. Мы поехали вперёд. Я был рад, что всё рассказал Чистому. Я никому еще так много про себя не рассказывал. Мы ехали солнечным утром. За окном мелькали деревья, столбы и, почему-то, БТР-ы. И только на этом месте, только сейчас я впервые вспомнил, что Чистый должен был выйти из зоны только через несколько лет. А он уже откинулся . Что-то не слагалось в моей голове. БТР-ы, дворец Чистого, охранник Войновский, который молча привез меня сюда, когда будто эта дорога была ему знакома. Ёбаный в рот! Да и хуй с ней! Жизнь – это сон! Главное вернуть себе Хуй и Надежду.
И вдруг на дорогу опять выбежала голая Нинка. Войновский резко вырулили влево, справился с управлением и объехал её. Мы не сбили её. Я громко выдохнул и спросил:
- Она осталась жива?
Войновский утвердительно кивнул головой.
- Тогда… она осталась жива?
Войновский снова кивнул. Я улыбнулся. Там позади вдалеке стояла обнаженная живая Нина… Мне показалось, что она махнула нам рукой, типа, попрощалась. Живая Нина. Русский «Подорожник».

Далее по ссылке 39 глава романа Хуй Хорошие люди

  • 24.11.2016
Возврат к списку