• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Роман Хуй. Глава 7 Нету ни хуя

Хуй, седьмая глава

Хуй, седьмая глава

Ранее по ссылке шестая глава роман Хуй Хуево утро

7. Нету ни хуя
И убрал с его лица подушку. А он, сука, улыбается мне. Мертвый? Нет, не хуя. Он просто смотрит на меня. Моргает, сучье вымя. И улыбается.
- Сам ты залупа, - говорит он мне.
- Ах ты, хуесос! - зашипел я.
- От хуесоса слышу, - ответил он мне спокойно, с силой оттолкнул меня, поднялся с пола, взял в руки подушку, выпотрошил её на мою голову, демонстративно пернул и вышел.
Я остался в комнате один в перьях, пухе и вонище. Входная дверь хлопнула.
- Хуй с горы, - со злостью проговорил я в пустоту.
О, господи! Какая вонища! Яды! Этот хуй еще и пердит как Кощей Бессметный… Бляха-муха!
Я отряхнул с себя пух да перья, голый вышел в зал, из которого было еще два выхода-входа: в комнату бабушки, которая выходила оттуда раз в неделю, и в коридор, где был выход на лестничную площадку. «Ушёл» - подумал я и заглянул в коридор. В моих трусах ушёл на улицу. Мой ебаный хуй… Меня что-то насторожило. Я быстро вернулся в нашу с братом комнату и не обнаружил на своем стуле уличной одежды: трикушек и любимой футболки с волком из мультика.
- Ах ты, хуепутало! Урод ебаный! Трикушки с футболкой украл. А кеды?
И я устремился в коридор. Нету. Блядь!
- Ах ты сука ебаная! И кеды увел. Мои любимые вонючие китайские кеды. Козёл! Хуета несуразная!
Я услышал шаги за дверью. Хуй возвращался назад. Ну, конечно, куда ему идти? Города он не знает. Я поднял с пола нож. Сейчас я его… это… самое… Я его сейчас охуячу.
Вдруг в двери вошел невысокий человек среднего возраста. На нём была шляпа. Он увидел меня, зачем-то огляделся… как будто кто-то еще должен тут быть.
- Что у вас случилось? – испуганно спросил он – Что за шум?
Я уронил нож, присел на корточки и ответил:
- Ничего. Так. Хуй один сбежал.
Человек криво улыбнулся и в страхе добавил:
- Хуй?
- Хуй.
Человек, поправив на голове шляпу, продолжил:
- Я напротив живу. Вдруг слышу… Шум. Гам. Крики.
- Ясно, - равнодушно ответил я.
- Уборка требуется, - показал он рукой на разбитые зеркала.
Я молчал и думал: «Тебе-то какая разница?»
- Ну пока, - улыбнулся человек в шляпе и исчез.
Моя дверь захлопнулась на английский замок. Сама захлопнулась. Фантастика.
# # #
День с утра не заладился. Не может быть такого! Кто-то шутит надо мной! Это розыгрыш.
Я вернулся в комнату, включил черно-белый ламповый телевизор, который папа нам разрешил поставить в комнате после того, как в зал мы купили цветной «Рубин Ц-260». Включил свой ЧБ. Ящик долго нагревался. В это время я внимательно рассмотрел разбитый сервант, кусочки стекол на полу. Вспомнил, каким стеклом грозился меня порезать этот хуесос. Двумя пальчиками взял этот кусок стекла и запрятал далеко в плательный шкаф, в старый дедушкин чемодан, где у меня хранились солдатики и машинки, в которые я уже давно не играл. Игрушек было много, а выкидывать жалко. Телевизор наконец нагрелся и стал показывать гребаный балет. Я никогда не любил балета. Но делать нечего, надо было расслабиться, и я лег смотреть классические танцульки. Щелкунчик, блядь! Хуевый расслабон под танцующих мужиков, у которых в штанишках в обтяжку выпирают наружу большие хуи. У них и правда большие хуи… Видать… Ага. Учитывая вчерашние и сегодняшние события мне стало не по себе. У меня ведь теперь нет хуя. А у этих плясунов есть. Да еще какие! Вон! Смотри! Ёксель-моксель! Ни хуя себе – бобоны! Агрегаты! Фендибоберы! Они, наверное, тряпочки туда кладут всякие или поролон, чтобы хуишки казались больше… Хуй его знает! А может быть и натуральные. Чем черт не шутит.
Я уснул.
Проснулся. Опять шёл балет. И на клапан вдруг так сильно задавило, что я тут же бросил всех этих Жизелей и Гансов в обтягивающий трикушках и пошел хезать. Страшные сны мне сняться. Страшные!
Ох и бардак же я дома развел! Ох и влетит же мне сегодня от родных!
# # #
Раздался звонок. Кто-то пришел. Опять этот странный человек в шляпе? Подошел к двери, посмотрел в глазок. Моха пришел. Мой кореш. Одноклассник. Какого хуя приперся? У меня хуй пропал. А он ходит тут. Я пошел надел свежую футболку, синие школьные брюки, так как трикушки упер ёбаный Хуй, и с натянутой улыбкой открыл дверь.
- Привет, Шмель!
Меня во дворе все звали Шмелем (фамилия моя Шмелев).
- Хай, Моха!
Моха, не спросясь, ворвался в квартиру.
- Зеркало разбил... Ты чё?
- Ни чё.
- Ты чё дома сидишь? Чё на улицу не идешь?
- Ни чё.
- Там... Это... Нинку твою изнасиловали.
- Как!?
- Жестко.
Я сел на пол, облокотился о стену и зажмурился. Это было выше моих сил. Хуже, чем ядерная война. Изнасилование Нинки было последней точкой, после которой меня не стало. Рассказывали потом, что насиловали трое. Один из них – в шляпе. Совпадение, видимо.

Далее по ссылке 8 глава романа Хуй Хуево одиночество

  • 06.11.2016
Возврат к списку