• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Реалити-шоу Война, глава 2 Человек-пружина

Реалити-шоу Война, глава 2 Человек-пружина

Начало романа Сергея Решетникова «Реалити-шоу ВОЙНА», глава 1, Овраг

Человек-пружина

У него внутри была пружина. Любимые женщины называли это стержнем. Но он знал абсолютно точно, что это пружина. Настоящая, упругая пружина, которую ему вживил в спину профессор Лоопарт во время третьей мировой войны в мае 2040-го года.

внутри стояла пружина

Вилли Робертович Лоопарт, профессор медицинской академии Острова Октябрьской революции, главный врач отделения титановой хирургии. Седой, сильный и мудрый, как гора Кафзех, со встроенным вместо правого глаза объективом, позволяющим производить рентгеноструктурный, рентгеноспектральный анализ, определять группу крови и читать генетический код. Еврей, чудом оставшийся в живых во время арабо-израильского конфликта 2028-го года. Он с женой и детьми, за семь минут до взрыва, уничтожившего половину Хайфы, успел сесть на лайнер и улететь на Камчатку. В Новую китайскую Америку, перспективную, динамично развивающуюся страну, которую пока не коснулась война.
Профессора Лоопарта пригласили возглавить медицинскую академию в город Ключи. Но жена в Ключах пребывала в подавленном настроении. После очередного приступа депрессии ее поместили в клинику. Профессор обнаружил ее дневник, в котором прочитал: «Когда я попадаю в компанию, где нет китайских лиц, начинаю понимать, как мало, в сущности, человеку для радости нужно». Написано это было дрожащей рукой на иврите, потом продублировано на русском и на английском.
После этого они перебрались в Новую Русскую Колумбию — НРК. Поселились сначала в мегаполисе Романове-на-Мурмане. Потом профессора пригласили возглавить отделение титановой хирургии на Острове Октябрьской революции.
Остров был на удивление мирным. Ласточки кружили за окном. В саду поспевали ароматные персики и вишни. Прохожие приветливо улыбались. На улицах не коптили старые автомобили с бензиновыми двигателями. Надоедливые китайцы не навязывались почистить обувь. А надувные бесхозные роботы-«подорожники» с холодными лицами японских и европейских красавиц не предлагали чашку зеленого чая и секс с самой лучшей смазкой… «с самой лучшей смазкой, всего за полтора рубля».
— Всего полтора рубля! Коитус. Два рубля минет с массажем предстательной железы. И в качестве бонуса — анальный секс, — говорил подержанный робот с лицом супер модели.
Вода в Карском море за четыре летних месяца прогревалась до 20 градусов и выше. У моря можно было часами лежать на горячих от яркого северного солнца камнях: лечить почки, геморрой, нервы; пить мумиё, только что вытекшее из расщелины скалы, смотреть вечерами, как тонет в синем море красное солнце, и читать Ибн Сину.

Усатый профессор вошел в больничную палату. В больших волосатых руках он держал массивный стеклянный цилиндр с автономной системой питания. Внутри цилиндра то едва заметно изгибалась, то резко вздрагивала… пружина.
Точно — пружина!

Вилли Робертович Лоопарт

Согнутая спиралью серебристо-белая нить с синеватым отливом из сплава нейзильбера, титана, мотонейронов, эфферентных и безаксонных нейронов. Живой плод совместной работы нейрохирургов и металлургов НИИ Новой Русской Колумбии, разработанный под трепетным руководством профессора Лоопарда. О, сколько сил, нервов, времени и средств было потрачено на этот «живой орган» из металлических сплавов… «Живая… Живая… Живая»… — трижды пронеслось в сознании лежавшего в палате юноши.
Профессор Лоопард возвышался над кроватью, на которой лежало длинное, костлявое тело Джона Хулигана. Юноши, больного врожденным целанизафритом, 18 лет прикованного к кровати.
— Как себя чувствуешь, Джон?
— Нормально, как камень, — с улыбкой ответил Джон.
За окном щебетали птицы. Весеннее солнце припекало соскучившуюся по теплу землю. В настежь открытое окно лился запах свежескошенной травы.
Лоопарт показал пружину и сказал:
— Ты, сынок, будешь первым. Это как полет Гагарина.
Он немного задумался, приподнял брови домиком и продолжил:
— Но ты имеешь право отказаться.
— Я согласен, — с готовностью сказал Джон.
— Ну что ж. Хорошо.
Профессор коснулся руки Джона, широко улыбнулся и сказал:
— Послезавтра операция.
Послезавтра? Ужас! Джон волновался - не мог уснуть. Луна заглядывала в окно, освещая его бледное скуластое лицо. Он лежал, слушал песни сверчков. Потом взялся считать воображаемых овец в надежде уснуть. Но понял, что бесполезно, и стал мечтать.
Он представлял, как обрадуется мама, когда увидит своего сына на ногах… На своих ногах.

Долгие годы не поднимаясь с кровати, Джон Хулиган взрослел, рос, получал образование. Всё лежа. Неподвижный. Похожий на обтянутый кожей скелет.
— Посмотри телевизор, — советовала мама.
Джон не очень любил телевидение. Он смотрел с удовольствием только программу «Военные хроники», циклы «Тактика и стратегия» и «Великие полководцы». Но еще с большим удовольствием он слушал, как заботливая мама читает ему Библию.
— И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на голове его семь диадем. Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы пожрать её младенца…

заботливая мама читает Библию

Голубые глаза Джона горели, он говорил, заикаясь:
— Спа… С… Спасти… Я должен…
Мама же, положив между страниц закладку, закрывала большую, от времени потерявшую цвет Библию, клала ее на стол, гладила Джона по голове и говорила:
— Спасешь, спасешь. Вырастешь… и спасешь.
В ее больших серых глазах стояли слезы. Она отворачивалась от сына. Не хотела, чтобы он видел их. Джон же улыбался. Он искренне, всей душой верил, что сможет спасти мир, когда встанет. А он обязательно встанет. Вот-вот — и встанет. У него получится. Он поднимется, пойдет и будет спасать. Он уже однажды смог почувствовать большой палец на левой ноге, почувствовал, что им можно шевелить. Старался это сделать. Три часа пытался. Мучился, потел. У него почти получилось.
— Когда закончиться Библия, что мы будем читать? — неожиданно спросил он у мамы.
— А что хочешь? — она повернулась к нему лицом.
— Библию.
— Снова?
— Снова.

Спустя восемь лет Джон лег под лазер. Операция по вживлению пружины длилась 6 часов 30 минут и закончилась благополучно. В 18 лет Джон сделал свой первый шаг.

— Как она работает? — спрашивали у Джона друзья.
— Как-то работает… — отмахивался Джон.
— Ну покажи, покажи, — не унимались они.
Джон с неохотой снимал футболку, поворачивался спиной и показывал:
— Ну вот, нижняя часть… Здесь заменили крестец… полностью… Видишь? Верхняя… Там на пружине были такие бамбышечки с проводками… Их вживили в головной мозг.
— Офигеть! — впадали в ступор друзья. — Да ты почти робот, Джон! Киборг.

Пружина придавала ему устойчивости, силы и выносливости. Иной раз он мог сжать свое тело до предела, спрятаться. И вдруг выпружинить, изогнуться, прыгнуть на двадцать, тридцать, сто метров в высоту. Потом приземлиться, оттолкнуться и махнуть еще выше: пятьсот, тысяча метров, дотянуться до небес.
Уподобиться коршуну и парить. Лететь над землей. Видеть всё.

Уподобиться коршуну и парить

Коллеги уважали его за это. Он стал майором армии Новой Русской Колумбии, командиром 14-го полка воздушного десанта, базировавшегося на острове Таймыр.

Далее читать следующую главу романа «Реалити-шоу ВОЙНА», глава 3, Чай с лимоном

  • 07.02.2019
Возврат к списку