• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

6. Трансы, синглтон, слеза. Соки, сука, жизни

Соки, сука, жизни - глава 6 Трансы, синглтон, слеза

По ссылке 5 глава романа «Соки, сука, жизни» Сергея Решетникова «Мага, Венера, Кавказ, уйгуры»

Я на днях окончательно определился и уверенно вошел в трендовое течение «синглтонов». Даже старых друзей из френдов удалил. А сегодня принял присягу, дал клятву, внёс первый взнос, стал идейным, погрузился в тему синглтонов, нафигарился водярой и вступил в сговор со своим бесом, который живет в моей печени, которому, кстати, срать на все принципы, нормы поведения, и у которого нет совести. О, как я ему завидую. Ибо у меня, сука, совесть есть, и она, сука, болит. Болит хронически. И с каждым последующим моим поганым поступком всё больше и больше. И дело-то вот в чём. Я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Моя планка высоко. Я хочу пройти до последнего круга. И бес об этом знает, смеется, потирая ладошки. Он не знает, что я для него приготовил в конце жизни… в один из вторников.
Было около одиннадцати вечера или ночи (как хотите). Я юзал сайты. Когда я бухаю, я, как большинство мужиков, хочу секса. Когда я перекрываюсь, я ищу выхода за рамки. Как правило, на следующий день после того, как я побывал за рамками, я сожалею об этом. Ибо пустеют карманы, пачкается душа. Знать, такова карма, мать её за ноги. Аминь.
Что такое относительно порядочная семья в России? Муж и жена, народив одного-двух-трех детишек, живут долго и счастливо. Правильно? Изменяет при этом муж жене или жена мужу? Ну, давайте будем честными. Хотя бы один разочек, но было у всех, особенно в семьях постсоветского времени, когда всё доступно, всё можно, только осторожно, ибо ВИЧ не спит. Не поверю я в святость, честность и безукоризненность двадцатилетнего современного брака. Не поверю в брак без измен. Дьявол хитер. Таков институт брака – изменять, ибо полигамия человеком по Дарвину рулит, и у мужиков, сука, встает направо-налево, а у баб увлажняется тоже в том же направлении. То гены зовут, то для разнообразия, то просто зачесалось. Так что кто из нас честнее и совестливее? Я, который признавался в своих изменах, в итоге отказался от брака и теперь заказывает проституток? Или мой друг Серёга, проживший со своей любимой женой двадцать лет, приносящей ей, то хламидиоз, то мандавошек? А сколько он перетрахал бабья? Я-то знаю. Он честен со мной. Да я школьник по сравнению с ним, даже если собрать всех моих жен и проституток в одну кучу. И еще он своей жене регулярно врёт. Притом, что с виду это глубоко порядочная счастливая российская семья, голосующая на выборах за того, за кого скажет начальство (понимаете за кого?). Ложь же повсюду. Зачем врать? А все эти высокоморальные пятидесятилетние особы, которых в вольные горбачевские времена драли во все дыры, по всех углах… Для которых тогда мама была анархией, а папа – стаканом портвейна… Ну разве не так вы, высоконравственные мадамы сорока пяти, пятидесяти лет? Я всё про вас знаю и расскажу ваших детях о вашем типичном поведении в восьмидесятые, в девяностые, когда вы натирали мозоли на своих мохнатках, когда у вас с подбородка стекала сперма. Просто я не боюсь говорить о себе правды, а вы свою пытаетесь забыть, прикрываясь словами «любовь», «порядочность», «нравственность», «человеколюбие». В пизду всё! Пиздолюбие, хуелюбие, жополюбие, себялюбие и деньги, деньги, деньги! И пиздец! На этом стоял и стоит этот ссученный Мир! Аминь.
Но на сей раз я вышел за рамки.
- Алло! Слышите меня?
- Конечно, слышу, - послышался в трубке манерный педиковатый голос явно молодого человека, не девушки (как не старайся, сколько гормонов не выпей – мужской голос не переделать).
- Сколько стоит? – спрашиваю я.
- Пятнадцать тысяч два часа, любимый, - льётся мне в уши.
- Чё-то дорого, - торгуюсь я.
- Да ты чего, милый!? – возмущается голос, а потом тут же успокаивается: - Пятнадцать тысяч – это норма-ально. Я волшебница.
- Ну, приезжай, коли волшебница. Поколдуем. Жду.
- Ты один?
- Гм. Конечно, один. Но почему спрашиваешь?
- Страхуюсь.
- Гм. Страхуйся.
Я называю адрес. «Она» обещает приехать в течении сорока минут. Едет, естественно, «другая» на порядок дольше. Если проститутка – телефонистка обещает, что приедет к вам через тридцать минут, то реальная шлюха приедет через час. Если говорит «сорок минут» – жди шлюху примерно через полтора часа. Не меньше. Все проститутки опаздывают. Определенно – все. Проверено временем. Годами. Они как наши чиновники, никогда не приходят вовремя. Они похожи.
К приезду транса я набрался алкоголем еще больше. Первый раз ведь. У меня в холодильнике была водка, текила, на столе в тарелке стоял черный виноград. А виноград способствует усваиванию алкоголя. И я его эффективно усваивал. В общем, когда прозвучал звонок в дверь, я уже был хорошенький.
Итак. Звонок в дверь. Открываю. Они входят. Я сразу понимаю «девки» явно «ас-саляму алейкум». Трансы - «чурки». И-биться-сердце-перестало! Куда мы кОтимся? Стоит отметить, что в Москве «чурки» (или как их щас принято называть «черные») занимаются всем, чем не попадя: водят дешевые разбитые такси, метут дворы, чистят снег, укладывают асфальт, и теперь еще подались в проституцию. Да не в традиционную проституцию, а в натуральную, то есть, транссексуальную… с женскими титьками и с мужскими… не побоюсь этого слово, хуями. Смешно – да? Мужскими хуями? Но, реально, актуально, потому что смотришь на женщину, а у нее хуй… Как правильно назвать? Мужской или женский хуй? У транса… хуля скажешь… Так, якобы, должно быть. Я ведь перед вызовом изучил не один сайт с трансами. По-разному там, конечно… Всякие фоточки, всякие видео. В общем, трансы бывают всяческие. Активные и пассивные. И туда и сюда. Возбуждали ли меня фотки «девок» с членами? Сложно сказать. Или лучше сказать – не хочется об этом говорить. Смотрел ли я до этого порнушку с геями? Да, смотрел. Цепляет, сука. И не говорите мне, что вы ни разу не смотрели гей-порно… Не говорите. Особенно женщины. Дьявол тоже в вас живет, только ни в печени, как у меня, а чуть пониже, где бабочки крылышками «бяк-бяк-бяк-бяк», после чего вы во все тяжкие «прыг-прыг-прыг-прыг», пока один сперматозоид не утихомирит ваш пыл, схватив вашу яйцеклетку своими маленькими липкими ручонками…
Трансы вблизи, в реале хуже, чем на фото.
- Здравствуйте, - сказал я, опустив в пол глаза.
Что-то в тот момент внутри меня хрустнуло, звякнуло и проснулось. Спящий безграмотный христианин или советский старый пионер, который всегда поступает по совести, который укрепляет своими поступками авторитет и который никогда даже не дрочит. Никогда-никогда. Ни разу в жизни. Лениным клянусь. Ибо он со своими дурными привычками борется… ну, скажем так, с переменным успехом.
Но в данную минуту мне захотелось этих накрашенных чурок прогнать поганой метлой. Два юных азиата надели на себя педиковатой одёжи, колготки, дешевые парики и стоят передо мной гнуться, как звезды дешевого мюзикла, как персонаж Дражеда Лето из «Далласского клуба покупателей». В моей затуманенной водкой, одиночеством и прочей хренью голове родился старый слоган: «Лучше нет влагалища, чем очко товарища». Мне показалось, что это я его придумал.
Стоят они такие манерные в париках. «Блондинка», ёбт, и «брюнетка». Я мысленно убил в себе онаниста-пионера, христианина, и пальцем указал на «блондинку».
- Ты остаешься.
- Нет, - сразу сказала «блондинка», - Мы… хочем вдвоем. Вместе. Одну… нет.
- Да я двоих-то и… это самое… не потяну… и не хочу я двоих, - отвечаю я, а потом добавляю: - Один уметайся к черту.
- Одна-а, - поправляет меня «блондинка», осматривая квартиру, - Мы останемся вдвоем… за туже цену… две по цене одной… Бонусом. Понял, зая? Тебе бонус, глупый. Неси пятнадцать тысяч… Деньги – сразу.
Мне явно не понравился данный расклад (что-то здесь не так), но я согласился. Я впервые в жизни общался с трансами.
Они разуваются и начинают шманать по квартире. Осматривать, юзать, шнырять, так сказать, тараторить на непонятном мне языке. «Точно, сука, чурки!» - думаю я. Я молча развожу руками, мол, что тут происходит.
- Ищем, нет ли засады, - прокомментировала «налёт» «блондинка».
И продолжают дальше болтать на своем языке.
- Вы чё!? - Смеюсь я. – Сука, я запрещаю в моей квартире говорить на иностранном языке! Ок?
Ко мне подскочила «блондинка», рукой коснулась моего лица. От руки пахло куревом.
- Ок. Командуй, капитан. Ты приготовил свой цилиндр, любимый? А? Иди, прочисти его, - почти шёпотом закончила «Блондинка».
- В смысле? Какой цилиндр?
- Куда вводить поршень, мой сладкий.
Мне сейчас продемонстрировали явно заученный текст, но это было клёво. Надо же, как их там научили готовить: «поршень», «цилиндр». Современная культура трансов. Ёбт.
«Она» взяла меня за руку, повела в ванную, отвинтила душевую лейку от шланга, включила воду и изобразила, мол, данный шланг нужно вставить в задний проход, включить воду, заполнить водой кишки, потом их испражнить.
Я кивнул.
- Клизма, - сказала она, отдала мне шланг: - Делай в жопу, любимый. - И вышла.
Я разделся, залез в ванную, включил воду, с трудом вставил себе шланг в задний проход и от души, ёксель-моксель, наполнил себя. Блин, по-моему, переборщил, потому что мой живот прямо на глазах вырос. Мало того, наполнился так, что мне тут же захотелось срать. Думаю: «Не добегу ведь до унитаза». А санузел, если не поняли, раздельный. Минуту я стоял в ванной и думал о моих трансах, которые сейчас шныряют по моей квартире. Блин, чё делать? Я вышел в коридор, на всякий пожарный придерживая ладонью дырку в жопе… А случай воистину был пожарный. Вошел в туалет, прыгнул на унитаз и… как будто весь мир из меня вышел… Душа из меня вышла. Бесы из меня вышли. Я никогда не думал, что во мне столько говна. Но, зараза такая, оставалось явное ощущение, что в моем кишечнике всё еще бурлит вода. Я еще раз поднатужился. И из меня опять вышла вода вместе с калом. О, боже, сколько во мне говна! Я смыл всё это безобразие. Забрался в ванную, помылся с мылом, ополоснулся, накинул халат и вышел.
В моей спальне на кровати в одежде лежали трансы и улыбались. Я стоял перед ними в халате.
- Я готов. А вы не будете мыться? А то время-то идет.
Они встали. И «Блондинка» спросила:
- Полотенце есть?
Я дал ей чистое полотенце и сказал:
- Одно на двоих. У меня тут же не прачечная, - потом крикнул вдогонку: - и колготки свои дурацкие больше не надевайте, а то как в детском саду, блядь.
Они вместе ушли в ванную. Включили душ. И опять о чем болтали на своем, на чучмекском. Я вошел на кухню, налил себе стакан водки, замахнул. Почувствовал, как в животе опять забурлило. То ли водка, то ли вода. Для меня, честное слово, в новинку – шланг в жопу. Хотя… я понимал главное, что сейчас мне предстоит испытать в жопе кое-что по серьезнее. Они очень быстро вышли из ванной, как будто и не мылись, абсолютно сухие. На них, кроме девичьих стрингов ничего не было. Узкие тазы, бритые ноги и вставные силиконовые титьки.
- Водки? - спросил я.
- Давай, - ответила «Блондинка»
Я показал на «Брюнетку» и спросил:
- А этот по-русски совсем не шарит?
«Блондинка» возмутилась:
- Она, любимый, она! Мы – проститутки. Не груби нам. Мы лучшие проститутки Москвы. Ты запомнишь нас на всю жизнь. Обещаю тебе.
- Хорошо, - кивнул я. - Так что? Она… типа, немая?
- Она учится, - ответила «Блондинка».
И они в голос манерно засмеялись. Как клоуны, сука.
Я налил им и себе водки. Чокнулся с ними. Выпил. А они, не сделав ни одного глотка, поставили на стол стаканы. «Блондинка» стянула с тарелки виноградинку.
- Ну, пошли? - Спросил я, тоже закусив гостью черного винограда.
Они послушно встали и двинулись за мной в комнату. По дороге «блондинка» игриво хлопнула меня по заду.
Я снял халат и остался голым. Они в стрингах легли в кровать и сразу же залезли под одеяло.
- Холодно? - Спросил я.
Они манерно засмеялись.
- Давайте уже… это… трусы снимайте, - сказал я.
Они сняли стринги. Я смотрел, то на их титьки, то на черненькие махонькие писёшки. И думал: «Что заставляет человека мужского рода вставлять силикон в грудь?» «Деньги, конечно, деньги». А еще в тот момент я вспомнил, как много-много лет назад ко мне в общаге приставал гей. Для меня тогда это было шоком, но я отбился. А сейчас я сам отдал пятнадцать косых за два часа, чтобы испытать на себе гейскую любовь.
Вообще-то я групповухой до этого занимался всего один раз в жизни несколько дней назад в «гипермаркете» Иваново. Там была незабываемая Венера, хорошая Афродита и прочие шлюхи. Девки высосали из меня почти все, сука, соки жизни. В каком-то смысле мне групповуха понравилась. В каком-то смысле ничего необычного. Тот же секс, только вчетвером. Одну ты трахаешь, вторая лижет тебя яйца. Третья трется грудью о твою спину. Мясной завод по производству секса. Гипермаркет секса.
Но сегодня, конечно, совсем другое дело. Во-первых, это мой первый гомосексуальный опыт. Во-вторых, сразу с двумя трансами. Я окончательно рехнулся.
Я лег на кровать.
- Ложись на живот, - сказала мне «блондинка», погладив меня по яйцам.
- А резинки где? – спросил я, переворачиваясь на живот.
- Ложись, сейчас он сделает тебе приятно. Руки за спину положи.
- Зачем?
- Положи. Будет кайф.
Я положил руки за спину.
«Брюнетка» навалилась на меня… И… быстро связала руки. Я поначалу растерялся, но потом стал сопротивляться, как мог. Мне стали связывать ноги. Но я изловчился, сбросил с себя «брюнетку», толкнул коленом «блондинку», изогнулся, напрягся и в этот момент из моего заднего прохода фонтаном вырвалась вода с говном, окатив «брюнетку» с головы до ног. Моя белоснежная простынь тоже была вся в говне. Вся комната была в говне. Я вскочил на ноги и со всей мочи пнул ошарашенную «блондинку» в челюсть. Та с писком рухнула с кровати на пол. Пока я справлялся с «блондинкой», «брюнетка» пришла в себя, отёрла говёное лицо подушкой и бросилась на меня с кулаками. Повалила меня на живот… Уперлась в меня своими силиконовыми титьками. Отмечу, что «брюнетка» явно какая-то дзюдоистка. Она достаточно легко со мной справилась и связала веревкой ноги.
- Пидорасы! – Закричал я во всё горло.
Тогда «брюнетка» порвала испачканную в говне простынь, что характерно, выбрала самую говеную часть и с жестокой самодовольной улыбкой заткнула мне рот. Всё. Я был окончательно побежден. Я нюхул свое говно. Мало того, чувствовал его во рту. «Блондинка» пришла в себя, встала и больно пнула меня по почкам, проговорив:
- У, шайтан!
Потом они ушли в гостиную, начали шманать квартиру, и о чем-то говорить на своем… азиатском. Какое-то время они меня не трогали. Они зачищали квартиру: компьютер, монитор, ноутбук, жесткие диски, шесть серверов, принтер, сканер, новый телевизор, смартфон – мой любимый смартфон на андроиде, планшет, деньги из кошелька (около ста тысяч рублей), банковские карты (кредитные и депозитные), картины арбатских художников, чайник, утюг, золотую цепочку, обручальное кольцо, которое уже почти полгода лежало в деревянной коробочке из-под китайского чая, также в этой коробочке они нашли тысячу долларов. Это я уже потом посчитывал данные потери, типа, забегаю вперед. Пока же я лежал в закрытой комнате и слушал, как трансы шебуршат в гостиной, в коридоре, как открывается и закрывается входная дверь, как выносят мои вещи. Мне не жалко было вещей. Я думал, что они сделают со мной. Убьют? Как-то некрасиво помирать голым со связанными руками, ногами и с обосранной простыней во рту. Хочется умереть красиво, а не так. Я представил себе надпись на памятнике «Умер пидорас, прикидывающийся натуралом».
Когда шум закончился, они вошли ко мне. Я подумал: «Одно из двух, либо меня освободят, либо убьют». Мне, конечно, стало страшно. На них всё еще оставались парики, но одеты они уже были, как дворники-таджики с нашего двора: дешевые футболки, джинсы, кроссовки. Тот чурка, на котором парик «блондинки», подошел ко мне и дважды пнул в живот. Потом достал красивый складной нож и, изображая суровое лицо, поднес к моему горлу. Я реально испугался. Но чурка, который играл «брюнетку», тронул того за плечо, мол, не надо. И они вышли, плотно закрыв комнатную дверь. Через пару минут я услышал, как хлопнула и входная дверь. Ушли.
Я выдохнул. Ёб-твою-мать… Я жив. Связан, но жив. Я около часа лежал, не двигаясь, и прислушивался к шорохам и шумам. Мне всё время казалось, что они еще рядом. Но всякий раз я понимал, что это побочные шумы. Я окончательно убедился, что они ушли. Пора было себя спасать. Что я мог? Я мог мало-помалу ползти. Куда ползти? В кухню. Там должен быть нож. Куда же я его положил? Разберусь на месте. Сначала нужно было попасть в кухню. Как это сделать? Комната закрыта. Я полз к двери. То полз, то катился, то полз, то катился. Добрался. Дверь была на защелке и, как назло, открывалась в мою сторону. Я лег на спину и стал бить по двери ногами. Через пять минут я выбил её. Дальше я пополз на кухню. Ножа на видном местах я не обнаружил. Значит, я его положил в ящик стола. Скорее всего так. Нужно уронить стол. Попробую. Я выбил у стола одну ножку. И стол легко опрокинулся, больно прищемив мне ляжку. Следом выпал ящик и упал мне на живот. На мой пресс, где должны быть кубики. Но ножа там не оказалось. Самое страшное, если нож лежит в раковине… если он лежит в мраморной раковине, то это… это очень нехорошо. Я опрокинул и разбил еще пару нижних напольных шкафов. Раскровил себе ногу. Не смертельно, но пол в крови испачкал. Разбив последний шкаф с посудой, получив сковородкой по яйцам, я окончательно убедился, что нож, сука, лежит в раковине. Я протрезвел, вошел в раж и после трех-четырех попыток разбил в хлам и раковину. Вместе с раковиной сильно повредился смеситель. Так сильно, что в кухню хлынула горячая и холодная вода. На меня, блин… Я отполз к холодильнику. Тут на меня упала ваза и разбилась о голову. Я чувствовал, как кровь течет по щеке. А да… Забыл сказать. Самое главное, что ножа в раковине не оказалось. Хотя он мне и не понадобился. Потому что в кухню, которую я бомбил среди ночи, спасая свою никчемную жизнь, вошел толстый полицейский с укороченным автоматом Калашникова. За ним следом испуганные соседи, которые и вызвали наряд. А вода в кухне набиралась стремительно. И струя горячей воды изменила вдруг направление… в мою сторону… И меня ошпарило. Начинался горячий потоп.
- Что у вас тут происходит? – Спокойно спросил полицейский, глядя, как кипяток заливает мой член.
Я мычал от боли и уворачивался от кипятка. Но кипяток загнал меня в угол. К тому же горячая вода уже залила пол и обжигала меня снизу.
- Он не может говорить, - тревожным голосом сказал лысый сосед, который выглядывал из-за спины полицейского, - у него кляп во рту. Спасите же его.
Полицейский сказал по рации:
- Звоните в ГБУ. Пусть отключают воду по стояку в пятом подъезде. Мы тут плывем на двенадцатом этаже… в кипятке. Есть пострадавший. И холодную, и горячую пусть отключают.
Он выключил рацию. Опрокинул сломанный стол так, чтобы вода билась в крышку стола. Потом пошел по воде ко мне, вырвал из моего рта простыню. В этот момент на него брызнула струя. Он отскочил за стенку, вскрикнув:
- Горячо, ёлки.
Моя кожа была обожжена кипятком, и я заорал на мента:
- Развяжи меня, пидор. Я умираю.
Лысый сосед согласился со мной:
- Надо помочь человеку. У него ожоги… Он умирает.
Мент спросил соседей, которые стояли у него за спиной:
- У вас есть нож? Тут человека кипятком заливает. Видите. Несите нож.
В этот момент в кухню вбежал другой полицейский и потащил меня в коридор, крикнув толстому автоматчику:
- Вытаскивай его! В коридоре развяжем.
Они вдвоем вытащили меня в коридор. Лысый сосед принес из своей квартиры нож. Меня освободили от веревок. Я с трудом осмотрел квартиру. Там, где у меня лежали деньги, я нашел пару колготок. Пидоры с чувством юмора обчистили хату полностью. Украли все документы. Мне вызвали скорую. Скорая приехала быстро. Меня привезли в больницу у Нескучного сада, по-моему, называется Имени Пирогова. Не помню. Мне оказали первую медицинскую помощь. Обкололи морфином, или другой хренью. Привезли в палату с ожоговыми. И как только медицинские работники вышли из палаты, ко мне вошел плешивый человек в дешевом костюме, представился, показал удостоверение, сел напротив, вытащил блокнот, ручку и спросил:
- Что случилось?
- Меня ограбили.
- Кто?
Я задумался, что говорить, о чем молчать. Хрен его знает. На самом деле ситуация непростая, более чем стрёмная. Неудавшегося гомика ограбили два черножопых пидора под видом трансвеститов.
Я мотнул головой:
- Не знаю.
- Вас не насиловали?
- Да-а-а нет.
- Так да или нет?
- Нет.
- А почему вся комнате в говне?
- Что? – Театрально удивился я: - они мне еще и комнату обосрали?
- Зачем они вам обосрали комнату?
- От злости, наверное, они мне обосрали комнату. Нацисты это, по-моему, были… нацисты.
- Нацисты обосрали вашу комнату? А почему именно вашу комнату?
- Наверное… потому что я уважаю черножопых. Я пацифист… в глубине души.
- Что у вас украли?
- Всю технику, электронику, компьютер, ноутбук, монитор, смартфон, документы… банковские карты, документы все. Всё.
- Это ваша квартира?
- Нет, арендованная.
- А техника ваша?
- Техника моя.
- А кухню кто разбил?
- Они.
- Зачем?
- У них нужно спросить – зачем. Они меня туда затащили, чтобы я кипятком ошпарился. Вот. Посмотрите на руки. Волдыри.
- Как вы думаете, почему они это сделали? Может быть они испытывали к вам личную неприязнь?
- Не знаю. Комнату они мне тоже обосрали. Что это? Личная неприязнь? Месть? Хрен его знает. Меня обокрали! Понимаете меня. Всё что было украли.
- Значит, грабителей вы не знаете?
- Не знаю.
- А как же они попали в вашу квартиру?
- Позвонили, я открыл дверь. Мне ударили по голове. Видите, голова разбита.
- Понятно. По горячим следам нам не удалось обнаружить грабителей. Но сейчас мы изучаем видео с камер наблюдения. По результатам вам сообщим.
- Спасибо. А банковские карты мои можно заблокировать?
- Пока я только от вас услышал, что вы – Степанков Николай Сергеевич. А подтвердить сказанное вы ничем не можете. Вам нужно явится в паспортный стол по месту регистрации, чтобы вам выдали справку. И на основании этой справки вы будете продвигаться дальше, блокировать банковские карты, восстанавливать СИМ-карты и прочее.
Я схватился за голову:
- Господи, без бумажки ты какашка! Даже СИМ-карту невозможно восстановить. О мои Боги – программисты! За что?
Плешивый в штатском развел руками:
- Пока ничем не могу помочь. Явите себя миру, так сказать. Докажите нам, что вы Степанков. Поправляйтесь.
Он похлопал меня по руке. И мне стало больно.
Он: «Простите», встал и вышел.
Под кожей опять у меня всё зажглось, видимо, укол проходил. Ожоги были не смертельные, но очень болезненные.
- Вколите уже мне что-нибудь!
И я попал в жопу. Я опять попал глубоко в жопу. Ни документов, ни денег, ни друзей. Вот тебе и трендовое течение «синглтонов». Простите меня, пожалуйста, друзья моя, Володя, Мишка, Димка, Серёга, Лёшка! И, мама с папой, тоже меня простите! И все-все! Простите меня грёбаного синглтона в первом поколении! Сами мы не местные… У меня украли всё. Я даже не могу заблокировать свои банковские карты. Кошмар. Ай да жопа. Ай да глубока. Ай да вонюча.
Когда следователь вышел, человек с перевязанным лицом, который лежал напротив, с трудом произнес:
- Блокировать банковскую карту можно… по кодовому слову. Могут запросить паспортные данные, когда, где родился…
Я обрадовался:
- Правда? Блин, точно! Кодовое слово. А дайте мне, пожалуйста, ваш телефон? Позвоню в банк. Будьте добры. Пожалуйста.
Пока я звонил в банк, в палату вошла суровая толстая санитарка с пакетом фруктов, и громко огласила:
- Степанков?
- Я Степанков.
Я опустил телефон и посмотрел на санитарку.
- Вам передали.
Положила она прозрачный пакет с фруктами на мою прикроватную тумбочку и направилась к выходу.
- Подождите. А кто передал?
- Девушка. Женщина, - ответила она, и опять собралась идти.
- А кто?
- Она не представилась.
- Красивая?
- Красивая.
- Понятно.
Санитарка вышла из палаты. А по моей щеке покатилась слеза.

  • 03.02.2019
Возврат к списку