• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Роман Хуй. Глава 17 Трупоположение

Хуй, семнадцатая глава

Хуй, семнадцатая глава

Ранее по ссылке 16 глава романа Хуй Беглецы

17. Трупоположение
Я пришел в себя. Кругом кромешный мрак. Зги божьей не видать. Голова гудит от двух мощных ударов. Вероятно, это сотрясение мозга с умопомрачением. Я решился и зажег еще одну спичку. Вгляделся в лицо… Ни хуя не понимаю. Хуйня какая-то. Е-биться-сердце-перестало!
Не может быть! Как это могло произойти? Бред! Абсурд!
Передо мной лежал мёртвый Гендель. Пиздец всему! Как он сюда попал? Е-понский городовой! Я, блядь, принес сюда мёртвого Генделя?.. О-ху-еть! Я пробежал пять или десять километров с Генделем на руках, представляя, что бегу с Надеждой, которой я планирую посвятить всю свою дальнейшую жизнь, которой я хочу вверить свою судьбу, на которой я хочу жениться... Непременно, жениться. И тут я вспомнил о своей женилке, которая убежала от меня годы назад. Почему же я такой несчастный? Что за ёб твою мать со мной всегда происходит!? С другой стороны – это хорошо, что я чекельнул башкой о сосну этого придурка Генделя… Конечно. Всё правильно. Я ни несчастный. Нет, я счастливый. У меня есть цель. Даже две цели. Моя Хуй и моя Надежда. Надежда и Хуй. Хуй и Надежда. Я должен разгадать эту загадку. Да-да. Именно так. В конце концов хорошо, что головой о дерево я ударил не Надежду, а Генделя. Правда же? Я подумал об одном и том же два-три раза… Правильно. Гендель - человек низкого пошиба. Подлый. Но видит Бог, я не хотел его убивать. Я просто долбанул его бестолковкой о сосну. И сам долбанулся. А может он еще живой? Я потрогал его пульс. Нет. Не живой. И вспомнил его слова: «Ты терминатор, Шмель! Я гордюсь тобой!» И его ничтожный вопрос - ебал ли я чеченок? Гендель родился ублюдком. И умер как ублюдок. В этой ситуации я был десницей божьей. Кто-то же должен был убить тебя, Гендель. Лучше пускай это буду я. Я уже привык к смерти. И я не ебал чеченок. Я не ебу женщин своих врагов. Я уважаю своего противника.
Я положил Генделя в ямку и засыпал чем мог. Хвоей, камнями, палками, песком. Весь испачкался. Когда отряхивал пыль и грязь со своих брюк и рубашки, я обнаружил, что рубашка моя в крови. Я снял её и выкинул. Потом передумал, поднял и тоже зарыл, спрятал улику, только в другом месте – за сто метров от трупоположения.
С голым торсом я побежал обратно в город. Раз-два! Раз-два! Держать строй! Не знаю, как я узнал, в какой стороне город, но, видимо, услышал зов своего сердца и рванул. Как на утренней армейской пробежке с голым торсом. Уже начинало светать. Километров пятнадцать я бежал по лесу. Ужас! В какую глухую тайгу на руках я унес Генделя! А потом еще шандарахнул башкой о сосну. Приложил так, что убил, видать, бедного насмерть. Блин, я, правда, не хотел убивать его. Нечаянно вышло. Хорошо, что Надя жива. Надежда - это новый смысл моей бесхуьей жизни.
Бегу к ней. Сегодня я свершил свой очередной подвиг. Я новый русский Геракл. И меня зовут Шмель.

Далее по ссылке 18 глава романа Хуй У ларька

  • 07.11.2016
Возврат к списку