• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Пиздострадалец, Сергей Решетников

Пиздострадалец

Пиздострадалец

Я пиздострадалец. И это по мне. Меня этот устраивает. Я нахожу себе её, живу, живу, ухожу и страдаю. На сегодняшний день я страдаю по двум. Обе, вероятно, о моих страданиях догадываются. Маме я однажды сказал: «Мама, я люблю и первую, и вторую. Кого больше – не знаю». Мама, пытаясь меня понять, лишь развела руками, а потом посоветовала найти новую. Я добавил: «Мама, ты же понимаешь, что я не могу без любви. Их много. Сотни. У нас в Особой экономической зоне их просто вал. Всякие. Красивые и страшные, умные и тупые, длинноногие и вислозадые. Как в зоопарке, мам. Но я не могу просто так взять и начать вдруг жить с женщиной, девушкой. Понимаешь меня? Ну как так? Просто взять и жить… Без любви» Мама вздохнула: «Ну не знаю». Я добавил: «А я знаю, мам. Я знаю, что такое любовь. А без любви – вон, извини, проститутки есть. Они эффективнее, чем жены. Денежку дал. Проводил до машины. Хорошие отношения. А скоро на рынке появятся секс-роботы. Еще проще. Один раз купил. Живи без нервотрепки. Хочешь – включил, надоела – выключил. Идеальные отношения. Прости за откровенность»

Такой разговор у нас с мамой вышел в декабре перед ее отъездом. После ее отъезда в моей жизни ничего не изменилось, кроме того, что мы с Галей (моим другом и адвокатом) выиграли суд. Хочется верить, что это мой последний суд в жизни. Хотя… кто его знает. Я человек зависимый. Может я через год еще раз подам иск, чтобы истребовать деньги, которые я потратил на суды. А денег я потратил дохуя. Видит Бог, дохуя. Не считая морального вреда и тромбофлебита.

Так вот. О чем это я? О том, что я пиздострадалец. Так мне и надо. В Сибири живет мой хороший друг, которому я завидую, который на счет страданий вообще не заморачивается. Молодец. Ебёт всё, что шевелится. Иногда, слушая его, мне кажется, что женщинам большего не надо. Ни пиздобольства, ни пиздостраданий… Только чих-пых-трах. Но потом я всё делю на два. В итоге выходит, что все люди разные. Чих-пых-трах не всегда проходит.

Иногда я на улице встречаюсь взглядом с какой-нибудь девушкой. И мы долго смотрим друг на друга. Но я до сих пор не умею переступить барьер, чтобы подойти и, сука, просто начать разговор. Я никогда не умел этого делать. Я всегда мялся или фальшивил. В общем, стремался. Я ужасно закомплексованный человек, особенно, когда трезвый. Крепко зажатый между стереотипами и предрассудками, между этикетом и религией. Да-да. Религией…

В тот день я купил бутылку белой и выпил. Время двенадцать ночи. Где брать пойло? Магазины закрыты. Я решил поехать в ночной клуб. Вдруг там окажется пизда по мне. В ночном клубе оказалось шумно и весело. И море молодых и не очень молодых девчонок. Я сел за барную стойку и стал заказывать себе рюмку за рюмкой. Я заметил Её сразу. Она сидела с парнями. Большеглазая брюнетка. Годится – подумал я. В самый раз. Мы встретились взглядами один раз. Другой раз. На третий раз я ей подмигнул. Она вопросительно нахмурила бровки. Парни посмотрели на меня. Ну, думаю, всё – придется драться. Ан нет. Непонятно какие у них были отношения, но парни отвалили. А я, хорошенько набравшись, привалил к ней с двумя стаканами водки.

- Я тебя люблю, - сразу сказал я.
- Неужели? – улыбнулась она.
- Да. Это правда. Меня зовут Николай. (пауза) Выпьем?

Она молча взяла стакан и выпила. Офигеть! Подумал я. Неплохо. Я тоже выпил. И мы разговорились. Я долго что-то рассказывал. Нес какой-то бред. Притом, что я понимал самое важное. Не важно, что ты говоришь. Важно, как ты это делаешь. Важно – какое у тебя выражение лица. Важно, как блестят твои пьяные глаза (хотя пьяные глаза не блестят). И важно то, что мы нравимся друг другу. Я понял это. Потом мы пошли танцевать. Танцор я неважный. Но когда выпью, танцую. Говорят, что со стороны на мои движения забавно смотреть.

Во время танца она прокричала мне в ухо свое имя:
- Аня.

Мы с ней пили и пили.

Я личность творческая, параноидальная. Когда выложил бармену последнюю тысячу рублей, спросил Аню:
- Ты тут работаешь?
Она удивленно посмотрела на меня.
Я с улыбкой добавил:
- Хороших парней разводишь на деньги?
Она покатилась со смеху:
- Да. Точно так. А как ты догадался?
- Просто у меня кончились деньги.
Она улыбнулась. Несколько раз дернула меня за левое ухо. Вау! Ко мне пришел такой стояк, что пиздец всему. Слава Богу, что я был в грубых джинсах. Иначе бы всем показал свое мужское достоинство в семь сантиметров:)

За выпивку стала платить она. Потом меня вконец развезло. Я побурагозил с барменом, полаялся с охраной. Близилось утро. Ночной клуб закрывался. Нас выгоняли (вежливо просили). Я не хотел уходить. Я полюбил Аню. Аня оценивающе посмотрела на меня, подумала и сказала:
- Пошли. Я тебе покажу неформальный ночной клуб. Туда пускают только своих. Только проверенных.
- Я в их числе? – спросил я, выходя из дверей.
Она не ответила.

Мы пошли. Это закрытое от посторонних заведение оказалось в двух шагах. Там уже тусовались Анины подруги и парни, которые несколько часов назад сидели с ней за одним столом. Видимо, они просто знакомые или вместе работают. Теперь они смотрели на меня дружелюбно, что не могло не радовать. А я не отрывал глаз от Ани. В мечтах я уже раздевал её, забирался на неё, трахал. О-о-о! Как великолепна она была в моих мечтах! Послышался её нежный голос:
- Выпьем?
Аня поставила прямо передо мной пол-литровую бутылку водки.
- Почему бы и нет, - сказал я, открыл и налил по полстакана.

Мы опять пили. Меня опять перекрыло, и я полез в залупу. Подошел к хозяину заведения (представителю кавказской национальности) и спросил его:
- Кто крышует тебя, брат?
- Тебе какая разница?
- Щас узнаешь – какая разница.
Я достал телефон и начал фотографировать заведение. Тот вызвал охрану. Прибежали два кавказца. Стали мне мешать фотографировать. Поднялся шум. Аня смотрела на это со стороны. Охранники забрали у меня смартфон. Я же подошел к хозяину и со строгим видом сказал:
- Отдай телефон. А то щас сюда вертолеты прилетят. Десантники спустятся. И разгромят твою гребаную пьяную ночлежку. Хочешь вызову вертолеты?
Тот молчит.
Я тихо-тихо сказал:
- Я русским языком тебя спрашиваю, хочешь вызову вертолеты?
Я редко, когда успешен в спорах и в драках, но тут я сыграл на пять баллов и попал в точку.
- Не хочу, - тихо ответил хозяин.
Я протянул руку и снисходительно спокойно сказал:
- Тогда отдай телефон. Не играй мне на нервах. Я тоже не хочу конфликта.
Он протянул мне смартфон и сказал:
- Только сотри фотографии.
Я похлопал его по плечу и сказал:
- Они никуда не уйдут. Пусть нам с во-о-он той девушкой (показал я пальцем на Аню) принесут еще одну бутылочку водки. Хорошо?
- Понял.
- В качестве бонуса, - добавил я.
- Хорошо.
- Хорошо.
Я подошел к Ане. Она опять дернула меня за ухо. Видимо, это было что-то похожее на «ай-яй-яй проказник, дрянной мальчишка», но у меня опять встал. Она сказала:
- Увези меня домой.

Я вызвал такси. Мы заехали сначала ко мне в частный сектор. Через дорогу темный сосновый лес. Аня напряглась:
- Зачем ты меня сюда привез?
- Анечка, не переживай. Я сбегаю за деньгами. Одну минуту.
Я побежал домой. Быстро схватил лежащие на столе купюры. Вернулся обратно. Аня как прежде была взволнована.
- Анечка, родная… Всё уже. Я просто взял дома денег. Мы едем к тебе.
Она нахмурилась:
- Нет, мы едем не ко мне. Мы едем меня провожать.
- Хорошо. Мы едем тебя провожать.

Мы ехали полчаса. О чем-то болтали. Она громко смеялась. Я любил её смех.

Подъехали к ее дому. Она вышла, я вышел. Таксист тоже вышел и сказал:
- А деньги?
Аня посмотрела на меня и сказала:
- Он едет домой.
Я махнул таксисту:
- Я щас. Через минуту. Обожди в машине.
Я проводил Аню до подъезда, подержал её за руку. Мы посмотрели друг другу в глаза. Аня тихо сказала:
- Ты не пойдешь ко мне.
Я спросил:
- Дашь телефон?
- Все вы такие, - насупившись вдруг, сказала Аня.
Гм. Не понял. Кто – мы? Обиженная, видимо, подумал я. Жалко. Нет ничего хуже обиженной дамы. Эта обида вытравливается годами. А то и больше. Но она была прекрасна. У меня на неё стоял. А это и есть любовь.
- Дашь телефон, Анечка? – с улыбкой повторил я.
Я видел, что ей нравится, когда я называю ее «Анечкой». Она продиктовала номер, подергала меня за ухо, сказала «пока» и эффектно зашла в подъезд. Какая жопа!? Господи прости! Было уже около семи утра. Я поправил в джинсах член. Офигеть. Я опять встретил свою любовь. Новую любовь. Я верю в это. Жалко, что она разводит мужиков в ночном клубе… но мы решим этот вопрос.

Таксист вез меня домой, а я всё гадал, кто же она? Завлекает клиентов в ночном клубе? Или это паранойя? Кто она? Обиженная девчонка? Видимо, у нее есть дети. Блин! По дороге я вспомнил про телефон и подумал, что она обманула меня, дала не тот номер.
Я нажал кнопку «Аня». Пара гудков… И зазвучал ее волшебный голос.
- Да.
- Это я, Ань. (у меня опять встал)
- Что? Испугался, что не тот номер дала?
- Испугался.
- Все вы такие. Пока.
- Пока.
Она положила трубку. Обида. Какая-то обида звучала в её голосе.
Моя божественная Аня. Моя новая любовь. Я приехал домой. Подрочил, помылся, лег спать и быстро уснул.

На следующий день я не решился ей позвонить. И через день тоже не решился. И через неделю не решился. Алкоголь из крови вышел и пиздострадалец во мне вновь проснулся. Я неделю страдал. Потом две недели строители обшивали дом и мне физически некогда было страдать. Потом мне стратегическим планом ебли мозг на работе. Я неделю писал эту хрень, иногда вспоминая Аню и передергивая шершавого. Потом как-то всё завертелось, закрутилось. То одно, то другое. Иногда я думал о моей Анечке и ночном клубе, в который я больше не ходил. Во-первых, потому что я там побурагозил. Во-вторых, боялся встретить там её. Трусил, в общем. Трудно сказать… Также можно предположить, что от пиздостраданий я получаю удовольствие. Садомазо.

Прошло полгода. Я сижу на работе. Все дела сделал. Юзаю рунет. Случайно нашел прикольное приложение, при помощи которого можно узнать, кто тебе звонит с незнакомых номеров. Скачал. Установил. Пришел в кабинет к Алексею (мой коллега, хороший человек). Алексей – генеральный директор двух десятков компаний. Как он сам про себя часто говорит цитатой из Ильфа и Петрова: «Я как Зицпредседатель Фунт. При Александре Втором сидел, при Александре Третьем, при Николае Втором, при Керенском…» И смеется. Хотя смешного на самом деле мало.
- Прикинь, какое прикольное приложение скачал, - показал я ему смартфон, - можно по звонку определить, кто тебе звонит, фамилию, имя, место работы…
- Да ну? – засомневался Алексей.
- Ну назови номер.
Он покопался в своей телефонной книге и назвал.
- Кто это? – спросил он.
Я ввел номер в приложение… Тот-тот и тот-тот, назвал я. Назвал правильно.
Алексей поджал губы и сказал:
- Неплохо.
- Не то слово. Классно, - добавляю я. - Вот смотри.
Я открыл свою телефонную книгу, стал проверять кто и как пишет про себя в своей телефонной книге. Вдруг наткнулся на имя «Аня». У меня вылетело из головы – кто такая Аня. Я нажал номер в приложении, там высветилось: «Анна Сергеевна Ровинская следователь следком Раменское».
Я потерял дар речи.
- Офигеть! Не может быть, - говорю я вслух.
Алексей:
- Чё там?
- Не может быть!
- Ну говори…
- Я зимой… как это сказать? Познакомился в ночном клубе с одной красивой девушкой… Аней зовут… у нас с ней завязалось… Я почти трахнул её, - соврал я. - А она, оказывается, следователь. Прикинь, Алексей? Я всю ночь тусовался со следователем, - засмеялся я, - Офигеть! Только почему-то из Раменского.
- А как фамилия?
- Ровинская Анна Сергеевна.
- Ну да. Всё правильно. Следователь. Я ее знаю. Она вела дело одной моей компании. Мы с подрядчиками судимся… который год.
- Да ты чё!? – Воскликнул я и соскочил со стула. – Офигеть! Офигеть! Офигеть!
Алексей спокойно добавил:
- А чё ты так возбудился? Обычный следователь…
- Да я чуть не трахнул ее, - опять соврал я.
- Ну и чего такого. Я её помню на беседе. Достаточно инертная тётка.
- Тётка!? – Не поверил я.
- Ну, девушка. Сидела, мямлила чё-то себе под нос. Ей пофигу на всё было. Лишь бы отвязаться…
- Офигеть! – Повторил я, шагая от стены к стене.

Я вернулся домой с работы, напился и позвонил Ане.
- Привет, Ань.
- Кто это?
- Николай.
- Какой Николай?
- Николай Степанков.
- Подожди-подожди. Какой Николай Степанков?
- Ну тот самый. Мы с тобой в ночном клубе тусовались полгода назад.
- Николай Степанков. Чё-то не помню.
О Боже, как звучал её нежный голос. Как звучал. У меня опять встал.
- А ты вспомни. Январь. Водка до утра. Один ночной клуб. Мы с тобой. Потом второй ночной клуб. Мы снова с тобой. Я еще хотел вертолеты вызывать…
- Какие… вертолеты? (пауза) Не помню. Я уж думала, что посадила тебя.
- Нет. Не посадила.
- Ну чё ты хотел-то, Николай Степанков?
- Голос твой услышать хотел.
- Ну ладно. Мне домой пора. Какой-такой Николай Степанков? Ни чё не помню. Пока, Николай.
- Пока, Анечка. Пока, любовь моя.
Ей нравится, когда я называю её Анечкой. Она отключилась. Пиздострадалец налил себе еще одну полную кружку белого сухого. Залпом выпил. И тоже отключился. До следующего утра.

17 июня 2018 года

Сергей Решетников

  • 17.06.2018
Возврат к списку