• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

13 глава: Бульонные кубики, гидропитек, любимый дедушка, эротичная, но тупая негритоска

Бульонные кубики, гидропитек, любимый дедушка, эротичная, но тупая негритоска

По ссылке 12 глава романа «Соки, сука, жизни» Сергея Решетникова «Щастье, тромбофлебит, дзюдоист, Альбина, Мишаня, проститутка-рабыня Гарриета Джейкобс»

После обеда позвонил Олег Олегович. Мы с Принцессой валялись голыми в постели и смотрели «Зеленую милю» на английском. На русском я знал этот фильм наизусть. Мне для этого кина переводчик не нужен. А моя негритоска, моя Чиамила не шарила по-русски. Кино ей нравилось. Особенно огромный нигер Джон Коффи в исполнении Майкла Клара Дункана. Она просто писала кипятком от восторга. Правда, она надеялась, что он, как положено в «хорошем» фильме, будет спасен. Но… звонок.
Я поставил кино на паузу и включил смартфон:
- Слушаю, Олег Олегович.
- Николай, привет.
- Здрасьте.
- Есть идея…
Меня всегда пугает слово «идея», все эти неожиданности или учения какого-нибудь Маркса или… этого… Как его?
- Слушаю очень внимательно, Олег Олегович.
- Николай, наша сделка заморожена. Так?
- Так.
- У Валентина зависли деньги. Пока идет суд, он предлагает взять в аренду твое помещение… В условную аренду… Понимаешь меня?
- Нет. Что значит условная аренда?
- Ну… за условную плату. О сумме вы с ним договоритесь?
- А если мы проиграем суд?
- Надеюсь, не проиграем. Там же работает твой хваленый юрист, - и он зачем-то засмеялся.
- Не знаю… Мне не нравится это дело, - сказал я в трубку и глубоко выдохнул.
Он пошел на меня в атаку, добавив в голос напора:
- Николай, мы можем потерять клиента. Он может соскочить. Он соскочит. Понимаешь? А так мы привяжем его к сделке. Пока идет суд, он будет пользоваться помещением и делать там ремонт…
- Он будет делать ремонт?
- Ну спросишь у него.
Я подумал, что это неплохо. Он вложит деньги в помещение, а мы будем уверены, что он не соскочит. Блин. А суд? Суд – дай Бог – выиграем. Альбина – умница.
Чиамила нежно гладила меня по пенису. Выкупил себе негритоску – подумал я. Спас человека из рабства. Молодец, Коля, почистил карму. Ты хороший человек.
- Хорошо, Олег Олегович. Как мы это сделаем? Валентин мне позвонит? Или мне самому позвонить?
- Он сам позвонит… на днях.
- Окей. Принял.
- Пока.
Я отключил смартфон и с удовольствием вставил моей черножопой Чиамиле в задницу. Она кричала. Я тоже для разнообразия неестественным голосом крикнул, когда кончал. А потом для самозабвения подумал: «Не имитирует ли моя негритоска оргазм?» Но другая главная мысль вылезла сбоку: «Я продам этот офис. Я продам это гребаный офис». В комнату доносился запах еды…
Выяснилось всё-таки, что моя негритоска абсолютно не умела готовить. Вернее – она умела готовить и готовила только одно негритянское блюдо. Тушенные овощи, заправленные бульонными кубиками. Полный пиздец! Когда мы с ней первый раз пошли в магазин, подошли к прилавку, она показала на бульонные кубики и сказала: «купит». Я улыбнулся, замотал головой и ответил:
- Нет, родная, я не ем такую хрень. Мы купим натуральной еды. Мяса, рыбы… Свежих овощей, фруктов. Бананов. Ты хочешь бананов? Там много калия. Ты знаешь, что такое калий? Для мозга, для сердца, для печени… полезно.
Но она не унималась, показывая на кубики:
- Купит.
- Блин, - я взял один кубик и потряс им перед толстым носом моей негритоски. – Это химия, понимаешь, девочка моя черножопая? Понимаешь меня, принцесса? Это вредная химия. Это пиздец какая отрава. От бульонных кубиков волосы выпадают и… это… хуй не стоит.
Она меня, конечно, не поняла, о чем я говорю, но услышала знакомое слово «хуй». Это было одно из двух десятков русских слов, которое она произносила без акцента и с большим удовольствием. Все проститутки должны знать это слово.
- Хуй, - сказала она так громко, что её услышали другие покупатели.
Но ей было похую, что на нее смотрели. Она схватила пачку кубиков, бросила их в корзину, улыбнулась мне во весь рот и сказала чуть тише:
- Хуй.
Но ее всё равно все услышали, потому что хотели слышать. Всем было забавно и толстой продавщице даже смешно. Она закатилась от смеха так, что начала хрюкать. Все люди любят слышать это слово, но не все говорят. А тут еще чернокожая девушка на весь магазин кричит… Так для пипла – это шоу. Пипл хавает. Дебилы. Страна дебилов, голосующих за солнцеликого.
Принцесса улыбалась. Я любил ее толстые губы. Мне казалось, что я её любил. Даже её тупизна меня раздражала редко. К тому же она была прекрасна. И мне даже нравилось, что она не говорит по-русски. Меня это, так сказать, устраивало. Она много молчала – и это было супер. Мы вместе много молчали. Молчали и трахались. И еще ели тушенные овощи с бульонными кубиками. Я не знал, как отучить ее от этих кубиков. Но мы жили всего неделю. У нас всё еще впереди. Мы не привыкли друг к другу, но зато ни разу не ругались. Потому что не понимали, как ругаться. Я не понимал как с ней ругаться, потому что она не понимала русского языка.
Однажды рано утром я с улыбкой погладил ее по голове и с нежностью произнес:
- Ебанушка ты моя. Ебанушка ебанутая.
А она лыбится, во весь большой рот лыбится – как будто я ей слова любви говорю. Нравится, когда по голове глажу, как кошке нравится. Как обезьянке нравится, когда у нее блох вычесывают.

На следующий день позвонил Валентин и предложил вариант с арендой офиса:
- Николай, я быстро сделаю ремонт. И в сентябре начну сдавать его в аренду… У меня просто есть клиент, который ждет именно этот офис.
- Но помещение у меня в собственности…
- Ну и что? Мы подпишем договор об аренде с возможностью субаренды. И всё. Иначе я теряю много времени. Олег сказал, что суд состоится не раньше сентября. А сейчас июнь. Время – деньги.
- А кто будет платить коммунальные платежи и за свет?
- Пропишем в договоре.
- Вы?
- Ну давай мы. Хотя мои арендаторы сами платят.
Он, судя по его рассказам, был крупный рантье. У него было много недвижимости, крутые тачки, мотоцикл. Я в сравнении с ним был голодранец.
Я спросил:
- А что это будет за договор? О безвозмездном пользовании до момента регистрации помещения в Росреестре? Мне кажется - так лучше. Как считаете?
Он немного помолчал и сказал:
- Нет. Думаю, нужно какую символическую сумму прописать… Чтобы и вам было интересно.
Мне стало интересно:
- Например, какую?
- Нууу тысяч десять.
Я подумал: «маловато».
- И мы эти деньги за все месяцы аренды включим в сумму договора купли-продажи.
Он, окончательно, сделал так, что мне стало неинтересно.
Я нахмурился и поджал губы. А Чиамила, глядя на меня, что-то почувствовала своими мозгами или сердцем, и стала гладить меня по ноге. Нежно так. Очень нежно. Я понял, что через несколько минут с ноги она перейдет в паховую область, где моя высокоскоростная ракета быстро наполнится горючим.
Мой мозг трудился. Я думал. Теоретически… Ну и пусть. С другой стороны, я не буду платить коммуналку, а это опять-таки плюс пять-семь тысяч. На дороге - прямо скажем - не валяются.
- Ну что – договорились, Николай?
Я вспомнил слова Олег Олеговича: «Он может соскочить. Он соскочит. Понимаешь?». Принцесса уже распечатала мой хуй и принялась его сосать. О, боже! Толстые губы моей негритоски. Как я люблю их?
- Хорошо, - многозначительно сказал в трубку я, - хорошо. Да. Да.
- Отлично. Подпишем договор завтра.
- Уже завтра?
- А что тянуть?
- Хорошо. Хорошо. Да. Да.
- До связи.
Я отключил трубку и завалил свою принцессу раком. Моя черножопая Чиамила была прекрасна всяко и раком, и лежа, и стоя… Только как отучить ее от этих дурацких бульонных кубиков? Я эти бульонные кубики последний раз ел в 90хх, когда был еще дохлым студентом, когда пил спирт «Рояль», был рад бумажным сосискам и куриным ножкам Буша.
- Ты самый большой долбоёб на земле, Николай Сергеевич. – Сказал я сам себе, отвалившись от Принцессы. – Зачем ты купил себе этот ёбаный офис?
Принцесса смотрела на меня и улыбалась. Я смотрел на нее и отвечал на свой же вопрос:
- Ты хотел делать бизнес, Николай Сергеевич. Ты думал, что ты мачо. Хуй. Не вышло.
- Хуй, - с удовольствием повторила Чиамила и раскатисто громко засмеялась, прикрываю большие белые зубы руками.
Я улыбнулся, коснулся члена, приподнял его увядающего, покрутил его вокруг пальца, бросил и подытожил наш диалог:
- Хуй с ним. Продам. Я продам этот офис.

На следующий день я уехал рано утром. С горем пополам через гугл переводчик объяснил Принцессе, что приеду вечером.
- Вечером приеду. I will come in the evening. Do you understand?
На выходе я ее поцеловал в толстые губы и сказал:
- Можешь приготовить мне на ужин кубики. Я их уже люблю. Почти. Яду мне! Яду!
И вышел. Подошел к лифту, нажал «вызов». А Чиамила ушла в комнату и не закрыла дверь. В смысле – она улетела в комнату и оставила входную дверь незакрытой. Я вернулся к двери, крикнул свою негритоску и сказал через гугл переводчик:
- Двери нужно закрывать, родная. Мы не в Гане. Не в Нигерии. Мы живем не в вигваме, не в шалаше. Кругом много врагов и… это… диких животных… Носороги, тигры, львы, олени и злобные куропатки… Понимаешь? Двери нужно закрывать на замок. Закрывать. Чик-чик. Поняла меня?
Она сказала:
- Yes.
И захлопнула дверь прямо перед моим носом. Тут же щелкнул замок. Я развел руками. Мы с этой черножопой дурой прилетели с разных планет. Я родом из СССР. Она… И тут приехал мой лифт.

Через два часа я был в Москве. Шел к своему офису, проверить всё ли там в порядке. Не помню, говорил я или не говорил (может быть врал другое), но мой гребаный офис – это подвал, подвальное помещение. В Москве их называют красиво «цоколь», «офис на цокольном этаже». Я шел к своему офису и почему-то волновался. Почему?
Асфальт плавился. Стояла жуткая жара. Аккурат – для нигеров. Пот капал с моего лба. Я подумал, что неплохо было бы сейчас искупаться в море. Продать офис и уехать на месяц на Кубу… с моей любимой тупой негритоской.
Я спустился по лестнице. Входная дверь в помещение была ниже уровня земли. Открыл один замок. Открыл второй. Сигнализацию я отключил давно. Воровать там нечего. Я отворил тяжелые двери. И вдруг на меня налетела волна воды. Меня прижало водой к кирпичной стене спуска. Волна тут же откатила. Но заполнила почти половину лестницы, ведущий к двери подвала. Я почти по пояс стоял в воде. И думал о том, насколько материальна мысль. Носороги, тигры, львы, олени и злые куропатки…
- Ни Куба, конечно, - сказал я сам себе вслух, - совсем ни Карибское море. Но прохладненько.
И тут до меня дошло, насколько я попал. Попадать в жопу – это моя судьба. Мое место всегда в жопе. Воняло. Я по пояс в воде пошел в глухую темень помещения. Пошарил по стене рукой в поисках распределительного щитка электричества. Нащупал. Открыл. Стал включать автоматы со светом. Какой же верхний? Не помню. Они отщелкивались сразу. Не включались. Почему? А зачем я это делаю? Долбоёб. Я вспомнил, что розетки у меня в офисе на высоте около тридцати сантиметров от пола, а вода в помещении стояла сантиметров на семьдесят. То есть, теоретически, включая автоматы, находясь по пояс в воде, пустив ток, я бы мог грохнуть себя и похоронить в этом гребаном цокольном помещении. Став мелководным гидропитеком или сраным удильщиком с фотофором. Мною бы пугали маленьких детей этого сталинского дома. Мои брюшные и грудные плавники выглядели бы ужасно. Ебать-колотить! Я стоял в темноте, в воде и предполагал, что данному затоплению больше месяца, потому что вода протухла и ужасно воняла. И тут как в Карибском море могли завестись крокодилы… и еще какая хрень… Акулы, например. Но что же делать? В офисе полный аутбэк. Валентин через три часа приедет подписывать договор аренды. А у меня всемирный потоп. Я вспомнил, что у меня есть друг, выплыл к свету наружу. Поднялся по лестнице. Взял смартфон и сделал вызов «Виталий Витальевич главный инженер ГБУ Жилищник»:

- Виталь Виталич, у меня тут полный пиздец. По пояс воды. Помещение затоплено. Давно. Присылай аварийку. Надо откачивать воду.
Виталь Виталич – это мой почти друг, главный инженер ГБУ Жилищник, управляющей компании, которая обслуживает этот дом.
Виталь Виталич приехал через полчаса. Он вышел из машины, открыл багажник, достал болотные сапоги и быстро их надел. Находчивый, или опытный.
- Привет, Николай, показывай.
Я показал ему на его болотники и сказал:
- Боюсь, ты наберешь. Здесь пригодился бы водолазный костюм.
- Бригаду с насосами я уже вызвал. Пойду спущусь, - показал на лестницу.
- Попробуй, - сказал я и сел на лавочку. С меня стекала вода.
Он попробовал и, к моему удивлению, прошел в помещение в своих болотниках, не набрав воды.
Через пару минут он выбрался наружу. Стоял, молчал и смотрел на меня. Я спросил:
- Откуда вода, Виталь?
- Пока не пойму.
- Соседний подвал нужно смотреть.
- Посмотрим. Решим проблему. Не переживай, Николай.
- Конечно. Я не переживаю. Через три часа здесь будут арендаторы, которые вышли со мной на сделку купли-продажи этого гребанного офиса… Прикинь, да? Оказия.
- Да-а, серьезно. Ну ты же не будешь показывать им этот потоп?
- Конечно. Конечно, не буду.
Мне пришла в голову мысль.
Я достал из сумки смартфон (он не намок), нашел «Валентина покупателя», нажал вызов:
- Валентин, день добрый! Сегодня отменяется… У меня… у меня беда… у меня умер дедушка… - И вдруг я горько-горько по-настоящему заплакал. - Дедушка Ваня… герой войны. Совершенно неожиданно. Я срочно должен… должен лететь в Сибирь, чтобы проститься… Я сейчас в аэропорту. Объявили посадку. Дедушка умер… умер…
Я как дитя искренне плакал. Взахлеб. А Виталь Виталич стоял рядом, хлопал меня по плечу, как будто успокаивал…
- Классно, - сказал Виталя, когда я отключил смартфон, - я сам чуть не зарыдал. А что с дедушкой-то?
Я перестал плакать, вытер слезы, посмотрел в виталины глаза и ответил:
- Умер дедушка.
- Правда, что ли умер? – удивился Виталь Витальевич
- Правда, - сказал я, помолчал чуть-чуть и добавил, - 25 июня 1992 года.
Виталик многозначительно произнес:
- Ууу.
Я добавил:
- Я любил дедушку Ваню.
На минуту я задумался, а потом толкнул Виталика в плечо и громко крикнул:
- Ну где твои насосы? А? И пошли быстрее в соседний подвал! Я буду судиться с вами за потоп. – Я погрозил ему пальцем. - И выиграю.
- С управляющей компанией? – Спросил Виталий. – Да легко. Конечно, выиграешь. И отсудишь деньги на ремонт.
- А тебе не жалко свою компанию? Ты ведь там руководящее, так сказать, звено.
- Нет, не жалко. А чё они мне? Я наемный рабочий. Я за людей.
Я внимательно посмотрел и сказал:
- Круто.
В соседнем бесхозном подвале мы обнаружили порыв транзитной сети холодного водоснабжения. Вода долгое время хлестала фонтаном. Пока устраняли порыв, приехали два киргиза с насосами и стали выкачивать воду из моего подвала. К вечеру воду выкачали. Я вошел туда с фонариком смартфона. Виталь Витальевич из-за моей спины большим фонарем освещал весь подвал. Он сразу предупредил:
- Свет не включай, пока не высохнет. Иначе вырубишь весь дом.
Это был ужас. Полная Нигерия.
- Это пиздец, - тихо произнес я.
- Согласен, - сказал Виталя.
- Вода тут стояла не меньше месяца. – В довесок я возмутился: - А чё вы не проверяете свои подвалы?
- Гм. А чё их проверять? – не уступил Виталь Витальевич, пожав плечами.
- Вот чё. Чтобы не было таких потопов.
- Ну ты знаешь, у нашей компании шестьдесят пять таких домов. У меня киргизов не хватит, чтобы проверять все эти дома, в которых по пять-шесть бесхозных подвальных помещений. У нас в штате два десятка человек. И такие или подобные чрезвычайные ситуации с порывами водопроводов или канализации случаются раз в три дня. А то и чаще. А то в день бывает пять аварий, пять порывов. Все трубы старые, еще советские. Чё ты в этот офис влез? И тебе пять лет назад предупреждал, что тут жопа.
- Кошмар, - выдохнул я.
Он добавил:
- Это я именно к тебе приехал через пятнадцать минут, потому что… А иногда людей не хватает, порывы сутками не устраняют.
- Ну так у меня тут тоже, прямо скажем, месяц водичка стояла… Только что крокодилы не завелись. Солнца не хватило. Плюс – порыв холодной воды. А не кипятка. Чуешь – тухлой водой воняет. Ладно. Спасибо тебе, Виталь Витальевич. Родина тебя не забудет. И я тоже. Выпьем рому на досуге.
Я пожал ему руку и вышел на воздух. За время устранения аварии одежда моя высохла. Жара угасала в вечерних сумерках. На улице стало хорошо. Я решил поехать домой. Попрощался с Виталей. Закрыл офис. Вызвал такси.
Был глубокий вечер. Но было еще светло. Я сразу спросил у таксиста:
- А что, если я буду по дороге бухать? Два часа ехать. А у меня ЧП случилось…
И я вкратце рассказал таксисту про потоп. Он проникся. И мы заехали за водкой. Два часа я пил водку из горла, запивая кока-колой. Самый адский коктейль с пузыриками, которые способствуют более активному усвоению алкоголя. В общем, я приехал домой пьяный. Меня радовало одно: сейчас меня встретит моя любимая негритоска, мы с ней потрахаемся, потом пожрем ее дурацкие тушенные овощи с бульонными кубиками. Потом опять потрахаемся. Я не буду ни о чем думать. Лягу спать, чтобы завтра начать решать проблемы. Ведь похороны дедушки не могут длиться бесконечно долго. Я, правда, любил деду Ваню – ветерана двух войн, танкиста. «Он может соскочить. Он соскочит» - вдруг зазвучал в моих ушах голос Олега Олеговича.
- Не соскочит, - вслух произнес я и допил водку до дна.
Машина остановилась.
- Приехали, - сказал таксист.
Я отдал ему четыре тысячи, поблагодарил, икая, вышел из машины и, шатаясь, пошел к подъезду. Вошел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на свой этаж, подошел к своей двери, хотел, было, сунуть ключ, а дверь, сука, опять настежь открыта.
- Тупая негритоска, - произнес я вслух и вошел в квартиру.
- Эй, Чиамила, твой муж приехал, встречай! – громко крикнул я. – Разогревай свои гребаные бульонные кубики. Жрать хочу.
Я разулся, снял грязные невысохшие носки, вошел в зал, включил свет – нет, вошел на кухню, включил свет – нет, пошел в спальню, включил свет… Хуй-то там. Осмотрел лоджию.
- Эй, принцесса!?
Зашел в туалет, в ванную…
- Куда ты спряталась, мой любимая негритоска!? Принцесса!? Что за игры? У меня случилось ЧП. Мне нужна ласка и… это… как её? Твоя мокрая любовь. Особенно - любовь. И твоя черная, сука, жопа…
Я стал искать в шкафах и под кроватью. Потом обескураженный сел на диван и напрочь впал в задумчивость:
- Не понял я. Ни хуя не понял.
Тут я почему-то решил, что она откроется моему взору в ответ на любимое слово… Конечно же, враз обнаружит себя. Хватит уже играть в прятки. Я во весь голос крикнул:
- Хуй!
Потом еще громче с надрывом:
- Хуй!!!
И уже не так громко:
- Хуй!
Потом я схватил себя за голову и тихо-тихо констатировал:
- Хуй. Нету. Уехала на последней электричке в Гану. И даже записки не оставила, сука. Черножопая тварь.
Я схватил смартфон, нажал кнопку «Принцесса Чиамила шлюха хорошая». Абонент не абонент. Сбросил. Нажал еще раз. Абонент не абонент. Посмотрел ватцап – нет аватарки. Я в «черном списке». Восемь, сука, с половиной тысяч долларов… за мою Гарриету Джейкобс. Долбоёб ты, Николай Сергеевич.
О, где же ты моя, Алиса? Твой сентиментальный извращенец, Николай Сергей Степанков, сходит с ума от горестных приключений. Лучше бы меня убили уйгуры.
Ну и денёк, блядь. Все соки, сука, жизни из меня выжал это сраный денёк.

Следующая глава 14 «Цинковый гроб, герой-любовник, молдаване, любвеобильный мизогинист»

  • 05.05.2021
Возврат к списку