14 июля 2026 года: Ты единственный, кто имеет власть надо мной
Традиционное утро, завтрак из трёх яиц пашот, зелень. Всё осточертело.
С утра — плановое отключение воды. С вечера отец предусмотрительно набрал воду во всевозможные ёмкости. Сегодня натопится баня.
С утра прошёл пять километров. Вернулся домой, оплатил ChatGPT Plus и загрузил первую партию фотографий — 296 штук. В итоге искусственный интеллект предложил собрать для меня персональную программу «ФотоУлучшатель Сергея Решетникова» для Windows. ИИ немного повозился. Потом немного повозился я: установил Python, Tkinter… И теперь у меня есть собственная программа для обработки старых фотографий.
Проходил сегодня по переулку Коминтерна и неожиданно вспомнил, почему всё рухнуло тридцать лет назад.
Здесь жил Гена Ф.
Я тогда ещё не уехал в Кемерово.
Прихожу к Шпуне.
Он говорит:
— Ты знаешь? Гена Дину трахнул.
— Не знаю.
— Да... Такие дела...
И криво улыбается.
Наверное, именно тогда всё и закончилось. Хотя... Нет.
Спустя три года был ещё один разговор. Я уже приехал из Кемерова.
Тот же Шпуня снова отвёл меня в сторону и почти шёпотом сказал:
— Я на днях Динку трахнул...
— Какую?
— Как какую? Твою...
— Нет.
Не мою.
Тридцать лет спустя Дина сказала мне, что у неё не было отношений ни с Геной Ф., ни со Шпуней. Поверил ли я? Очень постарался. Человеку всегда нужно во что-то верить. Лучше — любимому человеку.
Признаюсь честно: даже спустя тридцать лет у меня не было ощущения, что наши отношения с Диной окажутся долгими. Почему? Во-первых, я прекрасно понимал, кто я. Психопат. Алкоголик. Во-вторых, Дина, приехав ко мне в Москву, ошиблась на мой счёт. Она думала, что я человек богемы, со связями и деньгами. А я всего лишь асоциальный тип, который умеет красиво производить первое впечатление и бездумно сорит деньгами. Mercedes. «Метрополь». Дорогие рестораны.
Как поётся в песне: И на все деньги купил цветов, сердечных болей и проблем... Я умею так жить.
Но ещё я знаю, что Бог хранит меня. И Ангел никогда не оставляет.
Когда мы приехали из гостиницы домой, в мою однокомнатную квартиру, о которой я, кстати, заранее рассказывал, Дина сначала решила, что я шучу.
Нет. Никаких шуток. Это моя квартира. Мой офис. Моя берлога.
Сколько воды утекло с того дня, когда я впервые за тридцать лет встретил Дину в аэропорту и обнял её.
Её тело тогда судорожно затряслось в моих объятиях. Что я подумал в тот момент? «Моя». Что думал спустя два месяца? «Не моя... Но будет моей». Что думаю сейчас? «Не будет моей никогда».
Ей нужна свобода. Даже в браке ей нужна свобода. Как поётся в моей песне «Ремейк любви»: «Сохранить их брак человечно...»
Не могу писать. Папа громко разговаривает. Он перекрикивает телевизор. Боже мой... Мама зашла в комнату и предложила чай.
— Мама, спасибо. Не надо...
Она тихо закрыла дверь. И вдруг меня стало раздражать всё. Излишнее внимание. Навязчивая забота. Любое моё слово воспринимается как руководство к действию. Если я вчера съел кусок горячего хлеба, это не значит, что сегодня мне обязательно нужно его предлагать со словами:
— Ну ты же вчера ел...
Если утром я пил чай, это не значит, что нужно заходить в комнату именно тогда, когда я пишу, и предлагать заварить ещё. Тридцать лет я сам завариваю себе зелёный чай. Сначала водой температурой восемьдесят пять градусов. Потом — горячее. Так продолжается уже тридцать лет. И вдруг...
— Серёжа, может, тебе чаю?
Господи... Забота иногда становится формой насилия. Мне не хватает терпения. Я ещё держусь. Но мне очень хочется в Москву.
Завтра будет большой флешбек. 24 февраля 2022 года. Начало романа «Первая любовь». Или «Дина». Или «Принцессы не какают». Не знаю. А может быть, всё начнётся с текста песни «Ремейк любви». Пока ничего не знаю.
Кстати... Гена Ф. повесился в девяностых.
Ты нежен с женщиной. Целуешь её. Ласкаешь. Делаешь счастливой. А она вдруг тихонько шепчет тебе на ухо:
— Я ведьма...
Что это за наваждение? И ведь подобное случалось со мной не раз. Женя. Настя. Оля. Дина... Вся жизнь моя вами, как солнцем июльским, согрета.
— Я особенная...
— Я приношу счастье и финансовое благополучие...
Ан нет. Финансовое благополучие приношу я. А вместе с ним — свой циничный, измученный отношениями мозг.
Ты неисправим, Решетников. Люди почти не меняются. Ты псих. Ты алкоголик.
И сегодня тебе кажется, что именно поэтому женщины выбирают не тебя.
Они выбирают спокойствие. А не твою безумную поэтическую страсть. Не эмоциональные качели. И не бесконечные внутренние войны.
И на маму ты злишься совершенно напрасно. Она всего лишь предложила тебе чай. Она просто любит своего сына.
Слабак ты, Решетников. Где ты был тридцать лет назад? Почему убежал?
Где-то в другой жизни мы с Диной прожили вместе эти тридцать лет. У нас много детей. Внуки. Большой дом. Успешные карьеры. Друзья.
И я там не псих. Не алкоголик. Не социофоб. В какой-то другой жизни.
Наверное, именно поэтому спустя десятилетия разлуки я всё ещё помню её. Помню каждую родинку на её теле, каждую её привычку, её божественный запах кожи.
— Ты единственный, кто имеет власть надо мной, — сказала мне Дина год назад, прощаясь навсегда.
Что ты наделал, Решетников?