6 июля 2026 года: Юля
С раннего утра у меня, как и ожидалось, разразился понос… Ну, не прямо понос-понос, не диарея, а просто жидкий стул без болей в животе. Два раза сходил в туалет — два раза в душ.
Выругался про себя, вспоминая, как вчера на ужин съел четыре сырника, которые горчили. Явно были приготовлены из подпорченного творога. Мама купила его на развес в «Молочном крае» у Буракова еще 30 июня. Считаем… Натуральный творог без консервантов хранится недолго. Интернет вообще говорит — не более трех суток. В любом случае творог уже горчил. Даже термическая обработка, видимо, не спасла.
Маме ничего не сказал, чтобы не расстраивалась.
Позавтракали. По традиции съел три домашних яйца пашот. За окном кудахчут курочки. Немного ржаного хлеба с маслом и сыром. И, как всегда, много зелени: кинза, базилик, руккола, петрушка, шпинат, укроп.
На завтрак, обед и ужин съедаю по большой чашке свежей зелени. Сам собираю ее на огороде, тщательно мою сначала горячей водой, потом замачиваю на пять минут в воде с ложкой соды и в конце ополаскиваю холодной.
После лечения от Helicobacter pylori стал намного внимательнее относиться к своему желудку. Весной мы с мамой лечились от этой бактерии. Две недели антибиотиков дались мне тяжело. Тогда погиб не только хеликобактер, но и значительная часть полезной микрофлоры кишечника. Повторять этот опыт совсем не хочется.
В Анжеро-Судженске у нас с мамой теперь отдельная посуда — ложки, вилки, ножи, чашки. Смешно? Наверное. Но после лечения уже не кажется смешным.
Зато есть приятные изменения. По утрам больше нет неприятного запаха изо рта. Да и в течение дня дыхание остается свежим. Для профилактики иногда жую гвоздику. И что удивительно — совсем перестало тянуть на сладкое. Раньше вечером мог намазать варенье на черный хлеб, съесть десяток сладких фиников или пару инжиров. Теперь совершенно равнодушен к сахару. Иногда хочется только свежего яблока или киви.
Потом мы с мамой пошли гулять. Дошли до школы, а на обратном пути решили зайти в пункт Wildberries. Недавно мама сказала, что именно там работает Юля Д.
Я не видел ее, наверное, лет тридцать пять.
Она жила в третьем подъезде дома № 25 напротив нашей панельной девятиэтажки на улице Крылова. Мы были ровесниками, но учились в разных школах.
Во дворе Юля считалась настоящей королевой. Мы, пацаны, часто сидели на лавочке возле ее подъезда, бренчали на гитаре Цоя — «Группу крови», «Маму-Анархию», пили портвейн «Три семерки», азербайджанский «Арпачай» или самогон. Всё это пахло отвратительно, но тогда казалось настоящей взрослой жизнью.
Потом подъезжала вишневая ВАЗ-2108. Машина ее взрослого парня.
Открывалась дверь.
Из машины выходила Юля.
Короткая юбка. Высокие каблуки. Алые губы. Она медленно проходила мимо нас, даже не замечая. Заходила в подъезд.
Мы молча провожали ее глазами.
Потом снова начинал играть Цой, снова передавалась по кругу бутылка, снова одна на всех сигарета «Астра» или, если повезет, польский «Opal».
После двадцати лет я уже не курил.
А тогда, в пятнадцать-шестнадцать лет, не курить считалось почти невозможным.
Сегодня я увидел Юлю снова.
Время меняет всех.
Я едва узнал ее... Какую огромную жизнь прожил каждый из нас за эти тридцать пять лет. Во что превратилась её аппетитная попка... Два необъятных полушария.
Мама потом рассказала ее судьбу. Первый мужчина, тот самый парень на вишневой «восьмерке», стал отцом двоих детей и исчез из ее жизни. Потом был второй муж — таксист, который поднимал на нее руку. Синяки не успевали сходить. Позже он умер прямо в машине — то ли от инфаркта, то ли от инсульта.
Юля одна поднимала детей.
Если бы не помощь ее мамы, женщины очень предприимчивой, неизвестно, как сложилась бы их жизнь.
Мы все стареем.
Но гораздо сильнее людей меняет не возраст, а прожитая жизнь.
Вернулся домой.
Мама варит шурпу с говядиной.
Сейчас пойду в огород, нарву свежей зелени, тщательно ее вымою и снова сяду за стол.
Иногда кажется, что именно из таких простых вещей и состоит настоящее счастье.
Что время делает с людьми…
Мамины курочки
Каждое утро они напоминают, что яйца на завтрак появляются не в магазине.
Сначала за окном раздается привычное кудахтанье. Потом мама приносит из курятника еще теплые яйца. Через несколько минут они уже лежат у меня на тарелке — пашот, как я люблю.
Простая деревенская роскошь.
И каждый раз невольно думаешь, насколько далеко современный человек оказался от простых вещей.
Клубника с родительского огорода
Такая ягода не доезжает до супермаркетов.
Она слишком нежная.
Ее нужно есть там, где она выросла. Через несколько минут после того, как сорвал с грядки.
Она пахнет солнцем, дождем и землей.
Наверное, именно такой и должен быть вкус настоящего лета.
Её пердимонокль не выходил у меня из головы и никак не рифмовался с юношескими воспоминаниями о королеве нашего двора.
Сергей Решетников