• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Черное золото Елены Петровны Якушевой, Сергей Решетников

Черное золото Елены Петровны Якушевой

Уголь в Кузбассе – это черный хлеб. Шахтер в Кузбассе – это норма. У мужчин слегка подкрашенные угольной пылью глаза. С первого взгляда можно подумать, что это тушь.

Жительница города Анжеро-Судженска Кемеровской области Елена Петровна Якушева в прошлом настоящий шахтер, потомственный причем. Шахте она отдала без малого 20 лет 7 месяцев и 22 дня своей жизни. Начиная с 1937 года.  Она не мечтала, как многие её сверстни-цы о профессии школьной учительницы, швеи, повара. Реально оценивала ситуацию, едва ис-полнилось восемнадцать,  –  спустилась под землю.
    Так случилось.
Некуда было тогда податься. Отец полжизни в шахте провел. Ленке, как он называл дочь, хватит и четырех классов образования, а там и работать пойдет. Когда же был получен паспорт, так и случилось. «Надо зарабатывать деньги, чтобы приданое  было», – однажды ска-зала мачеха и повела падчерицу на шахту 1/6 города Анжеро-Судженска. Там  в управлении служил дальний родственник, вот 18-летнюю девчонку по блату и устроили. Так и спустилась Ленка первый раз за приданым в шахту, добывать свое золото, -- черное.
В 38-м году появились трудовые книжки, завели её также и на Елену Петровну Якуше-ву, показали только один раз и сдали в отдел кадров. Потом в 39-м Ленка перевелась на шахту 9/15, работа там не была легче, но залежи были мощнее. «Государственный социализм» тем временен цвел пышным цветом. Мужиков стали иногда куда-то забирать  и называть врагами. Ну, враги – так враги. Значит, так и было. Люди верили. Верила и Ленка. Несправедливости на себе не ощущала. Начальство с ней обращалось хорошо. Потому как что скажут, куда напра-вят, туда и шла работать. Послушная была. Приходила на смену вовремя. Впрочем, иначе и нельзя было: в 39-м прогулом стало считаться опоздание на работу, без уважительной причи-ны, всего на 20 минут, а с 40-го года это уже признавалось уголовным преступлением. Шахтер мог быть осужден за это на шесть месяцев «условно», т.е. он продолжал работать на своем ме-сте, но с условием вычета до 25 процентов от заработка в пользу государства. Такими спосо-бами крепили тогда дисциплину.
Фронт работ.
Кем только не работала Елена Петровна! И мотористкой, и машинисткой подземного электровоза, и электрослесарем. А когда из Красноярска приходил железнодорожный состав с лесом, тогда поднималась в числе многих из шахты на разгрузку бревен, опорожнять вагоны. Тяжко было. Но не думала, не гадала Ленка, что ждет её в впереди. Наступил 41-й год. Отец к тому времени был на пенсии и, тоскуя по своей первой жене, Ленкиной матери, которая умер-ла совсем еще молодой по никому не ведомой причине, он стал пить. Пил страшно. Не брезго-вал ничем. Мачеха отвезла отца в деревню, подальше от людей. Ленка с младшим братом Сер-геем остались в Анжерке. И тут – июнь…
Всё для фронта.
У фашистов в оккупации остались многие шахты, где ранее добывалось угля до 63 про-центов от общего числа по СССР. Кузбасс становится главным поставщиком черного золота на фронт. Многие мужики ушли воевать. Рабочих рук не стало хватать. Удельный вес женщин среди работающих  к 42-му году вырос до 53 процентов. Ленка опять же осталась в шахте, только теперь многие подруги к ней еще спустились. Началась настоящая потогонка. Ввели карточную систему, по которой шахтеру полагалось 1 кг 200 г хлеба в день. Не стало праздни-ков, выходных, отпусков. А смена – по 12 часов в сутки. Света белого в прямом смысле не ви-дели. А с переднего фронта шли похоронки, одна за одной. Серегу, брата Ленкиного, тоже в начале войны забрали на фронт. И в 42-м пришла весть недобрая, погиб смертью храбрых. Но ничего не поделаешь, и Ленка, закусив губу, трудилась под землей.
Шахтерские будни.
Романтики было мало. Работа и работа. Дисциплина и сплоченность. Безусловно, одной из причин монолитности СССР в грозные военные годы была его тоталитарная сущность, ежедневное жестокое государственное и партийное регулирование жизни отдельных людей и целых народов, террор против реальных и мнимых противников режима. Но Елена Петровна говорит, что зато был порядок, зато все были в одной связке.
Родина приказывала, или Пирожок с капустой.
Как-то тяжело заболела сменщица. И пришлось Елене Петровне еще на 12 часов за-быть, что такое солнце. А чтобы не умерла с голоду, спустили ей в шахту пирожок с капустой. Перекусила и вновь запрягла свой подземный электровоз. А куда деваться? Случай в ее прак-тике не единичный. Рабочих рук не хватало. Не думали о себе. Уголь любой ценой. Техникой безопасности пренебрегали. Раз рухнула глыба породы – и прямо на руку Ленке. Вытащила, высвободила она руку, а палец изуродовало, косточки расплющило. Так она сама замотала па-лец тряпкой и даже в больницу не пошла, заканчивала смену. До сих пор палец не гнется, па-мять на всю жизнь. За 20 лет в шахте Елена Петровна ни разу не была на бюллетне.
Безответная  любовь.
Попросил рассказать её о романтической истории, истории любви в шахте. «НЕ до ро-мантики тогда была, – вспоминает Елена Петровна. – Хотя живые люди… Многое случалось. Распутство иногда бывало. Некоторые девченки, эвакуированные из Курска, вели себя плохо, с мужиками резвились. А я спиртного в рот не брала, поэтому и ум не теряла». И поведала свою историю.
Было это в 43-м году. Работала тогда Ленка машинисткой подземного электровоза. И вдруг стал проявлять к ней интерес некий молодой человек. Разговоры заводил различные пошлые, в интимных чувствах признавался. Передавал записочки, в которых были всякие лю-бовные глупости, как выражается Елена Петровна. В одном письме значилось: «Жду тебя, лю-бовь моя. Завтра в березках. Надеюсь, что соседи вчера нас не увидели». Компрометировал, добивался отношений любыми средствами. Ленка же игнорировала все его «письмена»: серд-цу не прикажешь. Не на первого же встречного бросаться.! А он терпеливо ждал случая, чтобы заключить ее в свои объятия. А что? Мужики в 43-м на вес золота. Одни пацаны да старики по городу ходили. Работала Ленка с ним в одну смену, но на разных участках. Далее происходит следующее. Будни. Работа. Наша героиня останавливает электровоз и идет вдоль вагонов про-верить сцепку. Вдруг откуда ни возьмись появляется тот самый воздыхатель. Подкатывается с предложением: «Пойдем сегодня после смены куда-нибудь погуляем в березки. Звезды посчи-таем». Она в ответ: «Отвяжись!» А он наступает, придвинул к ней лицо и говорит: «Вот подо-жди, придет немец, мы вас и спрашивать не будем, силой возьмем». Девчонка с характером, размахнулась и аккумулятором от шахтовой лампы обидчику – прямо по голове… Разбила фи-зиономию в кровь. А у него хватило совести потом нажаловаться начальнику. Дело приобре-тает серьезный оборот – драка в шахте! Виновницу вызывает начальник шахты Сухачев и го-ворит: «Ну что, бандит, садись! Что же это ты вытворяешь? На фронте наших мужиков фа-шист бьет, а ты тут остальных по мордам обихаживаешь?». Ленка и рассказала о том, каким образом всё происходило. Ничего не утаила. Судить виновника не стали, так как работать бы-ло некому. Отделался выговором. После войны уже на встрече ветеранов случайно столкну-лась Елена Петровна с этим любвеобильным шахтером. Он отвел глаза…
После войны.
В пятидесятых годах работа под землей для Елены Петровны закончилась. Закончились экстремальные, чрезвычайные послевоенные пятилетки. Страна постепенно вставала на ноги. С 52-го года Елена Петровна стала работать на поверхности фляжницей.
А с 64-го года на заслуженном отдыхе. Но и на пенсии некоторое время еще работала. Сейчас у нее всё как положено в 80 с лишним лет: муж, дети, внуки, правнуки.
Елена Петровна , подытоживая, сказала, что в целом жизнью довольна. Потом извини-лась, поднялась с места, чтобы добавить в печь уголька. Я хотел было помочь. Но Елена Пет-ровна меня остановила и шустро засыпала полведра угля в печку.
-- Я с детства с углем до самой смерти с углем буду. Топить дом надо. Дочка зовет к се-бе в Томск. Но куда мы поедем? Мешать молодым? Не хочу быть обузой…
А в печи тем временем разгорался и потрескивал уголек – черное золото Елены Пет-ровны Якушевой.

Анжеро-Судженск, Сергей Решетников  

  • 13.02.2017
Возврат к списку