Ремейк любви. Глава первая. Четверг, 24 февраля 2022 года. Бар
— Чей Крым? А? Отвечай. Крым чей, Павлик?
Я, пьяный, метился пальцем в глаз Павлика. Хмурый Павлик поначалу катал желваки, потом крепко схватил мой палец, несколько секунд подержал и отпустил.
Повисла тишина. Сердца колотились. Мысли неслись. Злость чесалась, как укушенная.
Огромный бородатый Миша, сидевший по правую руку от меня, громко сопел и смачно жевал острый перчик. Ближе к Павлику замер смуглый Егор, переводя взгляд то на меня, то на Павлика. В кулаке он держал вилку с надкусанной жирной сосиской.
Пауза затянулась. Миша, шваркнув носом, нарушил злую тишину. Егор куснул сосиску. Павлик сверлил меня взглядом. Я улыбнулся.
Огненно-рыжая официантка принесла четыре пива.
— Вам всё нравится? — спросила она почему-то именно Мишу.
Миша, который во всех женщинах видел исключительно объекты для сексуальных утех, утёр кулаком жирные губы и, тяжело дыша, заскрипел, как старый шкаф:
— Это… только разминка, моя маленькая девочка… Я… это… ну, послушай…
Но рыжая слушать не стала. Нахмурила пышные брови и удалилась. Егор хихикнул.
А Миша почему-то сказал:
— У меня много любовниц…
— Поздравляю, — с улыбкой произнёс Егор и глотнул пива.
Павлик, не отрывая от меня взгляда, взял кружку и выпил её залпом. Его баритональная отрыжка заполнила бар на Сретенке. Посетители за соседними столиками презрительно покосились на нашу компанию из четырёх лбов. Бармен тоже зыркнул в нашу сторону, покачал головой и снова принялся наливать пиво.
Я следом взял кружку, выпил половину, утёр рот, дёрнул влево губой, хищно прищурился и произнёс:
— Это твой ответ, Павлик?
— Да хватит уже, — Миша проглотил перчик. — Давайте лучше мяса закажем. Жрать охота. Эй!
Он махнул рукой, но рыжей поблизости не было, а другой, взмыленный и лысый, официант большого Мишу не заметил.
— Эй! Чувак! Иди сюда! Ну куда ты пошёл? Эй! Блин! Ёпт…
Мы с Павликом были закадычными друзьями ещё с институтских времён — с начала девяностых. Позади — многие годы крепкой мужской дружбы. Институт. Первая совместная работа в НИИ. Потом наши пути разошлись.
Павлик стал широко известным в сетевых кругах разработчиком, IT-архитектором со стажем: приложения Сбербанка, «Лукойла», то-сё. Я же — кручу-верчу, обмануть хочу — хакер, в прошлом переболевший поэзией, Бродским и алкоголизмом. Большего обо мне никто ничего не знал.
Крым нас не рассорил, но клин между нами был вбит ещё в четырнадцатом году. Утром двадцать четвёртого февраля мы пока не догадывались, что наша дружба не выдержит предстоящих испытаний.
— Крым… наш, — не унимался я, доедая мясо с вилки.
— Наш, — Миша огромной волосатой лапой похлопал меня по спине. — Подай мне кусочек красной рыбки, Серёг. Надо мяса заказать, а то несут долго. Рыжая эта… ничё тёлочка… годная… маленькая… титички торчат…
— Она младше твоей дочери, — вставил Павлик.
— И чё? — огрызнулся Миша.
Павлик отвернулся.
Я подал Мишке рыбки. Тот с аппетитом съел кусочек, закряхтел, как медведь, и вновь вполголоса заскрипел на низах:
— Я горжусь нашим президентом. Он красавчик, так… это всё чётко сделал.
Миша изобразил руками, как именно «он это всё чётко сделал», облизал жирные пальцы, поднял кружку и раздавил басом собственный монотонный скрип:
— Давайте, мужики… За президента. Я очень люблю президента.
Я поднял пенную кружку и произнёс:
— А я его ещё больше «ку». За президента!
Егор поддержал. Мы втроём замерли и посмотрели на Павлика. Павлик кивнул, показал на свою пустую кружку, поднялся и сказал:
— Я щас… Щас принесу. А то официанта не дождёшься… Пейте пока…
И быстро ушёл.
— Не любит он нас, — многозначительно произнёс Миша.
— Да, — согласился Егор.
Я проводил Павлика взглядом и сказал:
— Павлик — хороший человек. Я его тридцать лет знаю.
Миша шумно выдохнул:
— Поехали, мужики.
Миша не был айтишником. Он — бывший чемпион по дзюдо и телохранитель. Никто не знал, чей именно. Миша, как и я, никогда никому не рассказывал о своей работе.
Он был не просто большим — он был огромным, как скала. И Павлик, и Егор, и я были далеко не слабыми: все трое выше ста восьмидесяти и не дохляки. Но Мишка — под два метра ростом, широкоплечий, с медвежьими лапами вместо рук и седой бородой, похожей на штыковую лопату, — возвышался над нами.
Как-то пару лет назад он с улыбкой рассказывал, что на улице никогда никого не бил. Вообще никогда и никого не трогал — потому что его всегда все боялись.
Егор тоже был айтишником — тестировщиком в команде Павлика. Павел был большим начальником, но все почему-то называли его Павликом. Он не возражал.
Егор достал айфон и начал что-то искать. Миша махнул сосиской в его сторону и возмутился:
— Мужики, ну договорились же: день без интернета. Ну имей совесть, Егор.
— Действительно, — согласился я и сам заглянул в айфон Егора.
— Чего там? — спросил Миша, откусывая кусок сосиски.
— Щас. Щас, — занервничал Егор. — Ни фига себе! Вот это да!
Читать вслух Егор не стал — сунул айфон мне под нос. Я взглянул на экран и от удивления приподнял брови.
К столику с четырьмя кружками пива подходил улыбающийся Павлик.
— У меня возник новый тост, друзья.
Заметив, что все уставились в айфон, он остановился:
— Что там? Договорились же — день без интернета… А вы… Ну что там?
— Наши под Киевом, — оторвался от айфона Егор.
— Кто — наши? — с улыбкой спросил Павлик.
— Российские войска, — сурово произнёс Миша.
Павлик уронил все четыре кружки на пол.
Я посмотрел ему в глаза. Павел смотрел сквозь меня. Родители Павлика с начала девяностых жили в Киеве. Оба были живы. Мама хворала, но лечилась…
Зато на звон разбитого стекла сразу же сбежались официанты, которых прежде было не дождаться. Пришла и рыжая. С укоризной посмотрела на Мишу.
Миша стал оправдываться:
— Это не я.
Потом снова повисла тишина — теперь уже совсем зловещая.
— Какими бескровными стали войны, — на этот раз нарушил её Егор.
— Ты думаешь, всё пройдёт, как в Грузии? — спросил я и с надеждой заглянул ему в глаза.
— Ну а как ещё может быть?
В разговор вмешался раскрасневшийся Мишка:
— Это всё этот грёбаный КВНщик. Он — сука такой маленький… И вообще, КВН нужно закрыть и запретить к чёртовой бабушке. Хватит уже ржать на всю страну.
— А КВН тут при чём? — поинтересовался я.
— При том. Они весёлые, находчивые и…
Миша постучал мохнатым кулачищем по столу:
— Тупые. И шутки у них тупые. И всё последнее время норовят в президенты… Гандоны.
Павлик присел на краешек стула и спросил:
— Серёж, а Киев тоже ваш?
Я отмахнулся:
— Хватит уже, Павел!
Потом принесли пива. Потом ещё пива. Потом бехеровку и пиво. Потом виски и пиво. Рыжая и лысый официанты только и успевали подавать еду и спиртное.
За всех четверых, за разбитые кружки и чаевые снова, как всегда, платили мы с Павликом.
Потом Павлик вёз меня домой на такси. Довёл до дверей квартиры. Помог открыть дверь и исчез в темноте коридора.
До утра я спал мёртвым сном.
Меня разбудил WhatsApp.
Глава вторая. Пятница, 25 февраля 2022 года. Дина