Сергей Решетников, писатель, сценарист, драматург. Тот самый Решетников

Тот самый Решетников

Записки отчаянного натурала 18+

Вышла книга в 2016-м

Голубая моя Москва, Записки отчаянного натурала
Новый роман Решетникова Сергея

опубликован в ЭКСМО:

Соки жизни
Роман с картинками. 260 иллюстраций

История, фантастика, героический эпос

Реалити-шоу ВОЙНА
Повесть «Убить в себе государство»

Моя первая книга

Убить в себе государство

Тексты Решета

Роман «Реалити-шоу Война»

Из главы 14 «Аресты»

Она с нежной улыбкой смотрела вслед уходящему поезду.
Что это было? Любовь? А Бог его знает. Однако через три года успешного террора возмужавший Артур вернулся в Тулу в черном кожаном пиджаке, кепке, хромовых сапогах. На боку в кобуре — маузер. Во рту ряд золотых зубов. Бастон вошел в чекисткую баню, которая к тому времени уже превратилась в обычный публичный дом, заказал пива, водки и Марию — «белокуру блядь, поповску дочь».
Через день они с Марией уже садились в поезд, направляющийся в Сибирь.
В Томске они расписались и стали жить припеваючи, никогда не вспоминая о прошлом. Табу.
Артур Бастон продолжал преданно служить революции и писал рапорты:
«По приезде в Басандайку установил — к операциям аппарат не готовился. Взял под арест Цибулина, расстрелял как врага народа. Кроме учетных списков, других материалов почти не было».
«Аресты производятся в условиях территориальной разбросанности от 200 до 500 километров. Мобилизовал некоторых работников милиции. В райкоме ВКП(б) выделили несколько партийцев, но всё это подсобный контингент, который еще не может заставить арестованного говорить, и я вынужден их использовать в командировках по арестам».
Мария тем временем забеременела и родила девочку Зою, которая умерла на следующий день.
Артур слал рапорты:
«С содержанием арестованных у меня чрезвычайно тяжелая обстановка. Забито всё здание РО, все коридоры, в каждой комнате по 10-12 человек, полнейшая профанация следствия, допросы производятся в присутствии остальных, занял столовую, здание милиции, склады РО и пр. Ведь лимит тюрьмы на 75 человек. Арестовано более 1000 человек. Большая скученность, массовые заболевания, ежедневные почти смертные случаи. Умерло уже 9 человек, причем смертность будет увеличиваться, так как питание скверное, баня пропустить всех не может, большая вшивость».
«Протоколы самые легонькие приходится писать самому. Аппарат малоквалифицированный до анекдотов. Помогают мне только двое и те пишут в день по одному простенькому протоколу. Меня хватает (физически) на 3-4 протокола в сутки. Таким образом, произвести выкорчевку врага к сроку не успеем. Прошу ваших указаний. Также прошу Вас сообщить мне — почему из 260 человек имеется решение на 157 человек? Какое решение в отношении остальных 100 человек?»
Мария родила сына. Назвали Володей. Ждали, что умрет к утру. Он выжил, стал расти. Артур был счастлив. На радостях собственноручно расстрелял двух учителей технического училища. Мало того, потом подошел к мертвым телам и стал разбивать черепные коробки прикладом винтовки Мосина. Луна заливала летевшие во все стороны мозги. Глаза Бастона горели безумием. Радость была бесовская.
— У меня сын родился! — кричал он.
Мария кормила сына грудью.
Артур направлял рапорты:
«Меня очень огорчило, что из двух партий в 260 человек по первой категории (приговариваемых к расстрелу) идут только 157 человек».
«Прошу учесть, что при фиксации социальных признаков арестованные, как правило, выдают себя за социально близкую нам прослойку».
Володя рос. Мария забеременела еще раз, но сбросила. Артур расстрелял местного священника. И опять по сторонам летели мозги.
Он писал:
«Только сегодня 10-ого марта получил решение на 157 человек. Вырыли четыре ямы. Пришлось производить взрывные работы из-за вечной мерзлоты. Для предстоящей операции выделили 6 человек. Буду приводить исполнение приговоров сам. Доверять никому не буду и нельзя. Ввиду бездорожья можно возить на маленьких 3-х — 4-х местных санях. Выбрал 6 саней. Сами будем стрелять, сами возить и проч. Придется сделать 7-8 рейсов. Чрезвычайно много отнимет времени, но больше выделять людей не рискую. Пока всё тихо. О результатах доложу».

Из главы 1 «Овраг»

Широко открытые безжизненные глаза мертвого солдата, лежащего в овраге в двух метрах от нее, не видели утреннего солнца. Майор НРК Бахов погиб моментально от пули снайпера поздним вечером, капитан Ламакин в середине ночи умирал в мучениях, пытаясь запихать свои кишки обратно во вспоротый взрывом живот, лейтенанту Карми Гросарю, сидевшему, облокотившись о старую корягу на берегу реки, оторвало голову. "Реалити-шоу "Война" 1 глава ОВРАГ - читать.

Отрывок из романа «Голубая моя Москва. Записки отчаянного натурала»

Я встаю на ноги, иду к певице (забыл, блин, как зовут), обнимаю ее (она, оказывается, маленькая-маленькая), говорю:
– Как тебя… это… зовут?
А фонограмма продолжает звучать.
Толпа беснуется.
Я вижу, к нам бежит охрана. Я говорю ей:
– Певица, можно я тебя поцелую? Или можно даже… Фак Ю… сделать. Один раз.
Она ошарашена. Отстраняется от меня. А я ее целую в глубокий засос. Потом забираю у нее микрофон и кричу в зал:
– Вот! А вы говорите – символ гомосексуалистов и лесбиянок. Она просто женщина. Моя сладкая девочка. Я ее люблю больше, чем Мадонну. Я ее бой-френд. Меня зовут Николай Степанков. Вот.
Через минуту охранники, милиционеры вели меня по коридорам концертного зала в наручниках.

Роман «Спайс»

Предисловие …Контроль сознания, промывание мозгов, насильственное убеждение, управление разумом, реформирование мышления, вакцинация против агрессии, вакцинация против свободомыслия — применение манипулятивных и терапевтических методов для изменения мышления, поведения, верований, эмоций, в результате которых процесс принятия решений человеком происходит помимо его воли и истинного желания…

Из книги Йедидъи Минина
«Brainwashing»

Все персонажи, кроме Йедидъя Иванович Минина выдуманы, любые совпадения случайны.

Роман «ОН» Сергея Решетникова

Его кудрявая лохматая голова освещалась утренними солнечными лучами, проникающими в комнату через оконное стекло. Как будто сияние вокруг черных кудрей, будто бы нимб. Чёрт побери! Он изменился. Очеловечился. Я не понимал, что со мной происходит. С одной стороны – мне хотелось убить этого беглеца, с другой стороны – он написал: годен к строевой службе. То есть – никому из последующих врачей больше не будет дела до моих гениталий из папье-маше. Я огляделся вокруг – чем бы ударить. ЧЕм бы тебя еб...ь, сучара? Однако, убив его, верну ли я свой...? Х.. его знает. И чем его убить? Стулом? Задушить? Он начнет орать. Что делать? Или пойти рассказать врачам, офицерам военкомата, что здесь в кабинете сидит мой. Точно, блин! Мой х.. сидит за столом и подписывает бумаги. Определяет, кому служить, а кому белый билет. Он мошенник, аферист и провокатор. Помогите мне, люди добрые!