• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Глава шестая части второй романа «В ожидании ангела», Сергей Решетников

Глава 6 части 2. В ожидании ангела

По ссылке глава пятая части второй романа «В ожидании ангела» от Сергея Решетникова

6.
С Солнцем Моим я познакомился много лет спустя через ЖЖ. Когда еще Живой Журнал был уютным местечком для творческих людей, таким междусобойчиком, журналом по интересам, где встречались и общались творческие люди: художники, драматурги, режиссеры, просто праздношатающиеся… И троллей поначалу не было. Тролли набежали потом, после 2010 года. И заполнили собой весь Рунет. Сейчас есть фейсбук, твиттер, ВК. И там тоже тьма троллей. Но это всё не то. По прошлому ЖЖ я по сей день скучаю. Там я мог быть откровенным. Там я и познакомился с ней, со своей третьей женой – с Солнцем Моим. Хорошей, доброй, красивой, но старше меня. В этом «но» вся загвоздка. Весь перец в этом «но». Я это понимал. Она это понимала. Но тогда я был «одинок» и жил в Москве. С Моей Девочкой я был официально разведен, но формально нас многое связывало. Главное, она не хотела от меня уходить. Но в начале лета она всё же уехала. Уехала из Москвы в Сибирь. Как она сказала – дочь в школу отдавать… Какая дочь? Дочь воспитывалась без нас несколько лет! Дочь воспитала бабушка, которую я из-за комплекса вины планировал отыметь. У дочери были только наши гены. Дуся была делом рук бабушки. Не скажу, что это плохо. Но это так. Ни Моя Девочка, ни я в воспитании Дуси до семи лет участия не принимали (я и потом участвовал только деньгами). Девочка Моя в самые непростые для меня времена уехала на поезде в Сибирь. Отдавать в школу Дуську. Оставила меня тут наедине с проблемами. Сто тысяч последних рублей у меня лежали на карте в одном из банков. И больше ничего. Даже квартиры нормальной не снять. Я не знал, на что буду жить. Деньги за проданную в Томске квартиру кончились. Кончились деньги с театральной премии. Моментально кончилось копеечное признание. А работу никто не давал. Мы поначалу даже перебрались в Тулу. Проваландались там месяц. Там я впервые придумал своим «околоумием» – убить Мою Маленькую Девочку. Почему мне эта дурная мысль пришла в голову? Алкаш потому что.
Потом я бухой попал в милицию. Мусора меня избили. И всё. Мне опять захотелось умереть. Я стал посматривать на шестые этажи в надежде найти там своего ангела. Но ангела не было. Была суровая реальность в цепких лапах капитализма.
Я приехал в московский театр, где мне дали премию за пьесу, попросился в пресс-секретари и меня взяли. На оклад пятнадцать тысяч рублей. Пятнадцать тысяч рублей в Москве даже десять лет назад – это очень мало. Я комнату на первом этаже снял на станции метро Отрадное за десять тысяч рублей. То есть, теоретически, у меня оставалось пять тысяч рублей на жизнь, из которых на проезд в метро уходило около трех тысяч. На жратву уже не хватало. Получается, я должен был тратить свои последние сбережения – сто тысяч рублей, которые лежали на карте. И я их стал помаленьку расходовать. И еще я писал сценарии. Кучу сценариев, уйму. Что я только ни писал. Детективы, мелодрамы, драмы, комедии… Ничего из этого не купили. Украли у меня достаточно идей и сценариев. А купить ничего не купили. Так я и прожил в Москве всё лето. Потом – начало осени.
Кстати, из театра я ушел через две недели. Почему? Два уважаемых мной человека, примерно моего возраста - режиссеры, работающие в этом театре - пришли вместе со мной на фотовыставку главного режиссера, который, условно скажем, владел этим театром. Выставка проходила в фойе. Такой случился междусобойчик. Главный режиссер, потешая свое самолюбие, организовал, чтобы сделали и вывесили в фойе его фотки, которые он на «мыльницу» тупо нащёлкал на рыбалке, на охоте, в каких-то иных местах. Выставку грамотно, красиво оформили. В теории эти фотографии должны будут рассматривать те, кто пришел на спектакль чуть раньше положенного. Главный режиссер решил опробовать выставку на своих работниках: на двух режиссерах, которые были его учениками, и на мне – на, так называемом, пресс-секретаре. Вместе мы ходили, разглядывали фотографии, а его ученики открыто восхищались этой, извиняюсь, байдой. Это – сто процентов – байда! Такую выставку может сделать, маясь дурью, любой лузер, у которого есть фотоаппарат-мыльница. Годы назад в моде были такие «мыльницы». Так вот – главный режиссер рассказывал нам про каждую фотографию в отдельности. И мы должны были этими фотками восхищаться. Я-то актер так себе. У меня, сука, восхищение уж никак не выходило. Мало того, я слегка кривился при виде очередного "шедевра". А ученики, которых я хорошо знал, ничего – старались, нахваливали.
– Вот эта прекрасная фотография!
– А тут какой ракурс! Какая перспектива!
– Да. Я согласна – это фотография привлекает к себе внимание именно этим.
– А вот от этого полотна я оторваться не могу.
– И я не могу.
Я чуть не сблевал.
И на следующий день я уволился по собственному желанию. Не сказать, чтобы я офигенно разочаровался в людях. Я и не был ими особо очарован. Все люди манипуляторы, говнюки и жополизы. Я тоже в Томске нахваливал своих шефов и в нефтехимии, и в энергетике. Но я делал это как бы в шутку, а тут я приехал в театр, и мне казалось, что как раз здесь, в храме Мельпомены, всё по-серьезному, по-честному, по таланту – признание, по способностям – возможности. А оказалось всё так же, как везде, кто сосет у главного режиссера, тот получает главные роли, кто не сосет, тот играет «кушать-подано» и «принеси-подай-пошел-на-хер». И я уволился. Нахрен! В жопу такую работу. Не знаю, вспомнят они или нет эту выставку… прочитают они или нет эти строки, посмотрят они или нет, но то, что происходило тогда в фойе – это был ад похлеще Данте. Всех жополизов Бог поместит в одно место, где те будут без остановки лизать наждачную бумагу для шлифовальных машин.
После работы в театре я опять плотно засел за сценарии. Я писал много, усердно и бесполезно. Несколько раз я даже подрабатывал на свадьбе видеооператором. Вот комедия-то. Гений, ёбт, недоделанный, которого шпуняют на свадебной церемонии.
– Это снимай! Это не снимай! Тут бери общий план.
– Сними меня, фотограф! – дышали на меня перегаром гости.
И я отработал несколько свадеб. После последней церемонии я круто напился, начал бурагозить, облевал невесте платье и меня с позором выгнали, чуть не разбив камеру. Больше меня на съемки свадеб не звали. Потом я написал сценарий «Ах, эта свадьба!», идею которого благополучно украли и реализовали в фильме «Горько!». Говнюки! У меня до сих пор сохранилось письмо в эту компанию. Хотя… я много куда отправлял письма с предложениями по этому сценарию: с синопсисом, концепцией и самим сценарием.
Тогда я уже несколько лет общался с ней – с Моим Солнцем. Я знал, что у нее есть муж, взрослые дети, что ее дочка актриса.
А! Еще забыл! Перед нашей первой встречей она меня у себя прописала! Да-а! Во как! Вот комедия еще! Прописала на свою голову! Я приехал в Москву, получил премию. А у меня не было никакой прописки (так я сжег за собой все мосты в Сибири, чтобы некуда было отступать, перешел Рубикон, чтобы легче было умереть). Чтобы сделать счет в банке, на который перечислят деньги (около ста пятидесяти тысяч), непременно нужна прописка. Ее у меня не было. Я хотел сделать фиктивную. Поехал в Сергиев-Посад. Там меня начали охмурять, хомутать, завлекать. Я испугался, забрал паспорт и уехал. Да. И еще написал эту историю в ЖЖ. И она – Солнце Мое - откликнулась. Говорит:
– Давай я тебя пропишу.
– Где? – спрашиваю.
– У себя, – отвечает она.
– Давай, – обрадовался я.
С ней я еще вживую не встречался. Договорились, что я передам паспорт на вокзале. Приехал ее муж, взял у меня паспорт и уехал. Он, конечно, не знал, что приехал разлучник. Да и я никак не предполагал такого развития событий. Через неделю прописка была готова, и я погнал на встречу с ней. Встретились мы в кафе. Солнце Мое заказала себе морепродукты и чай. Я ничего себе заказывать не стал. У меня тогда каждая копейка была на счету. На тот момент я не мог себе позволить даже эспрессо.
В тот день я не был ею очарован. Сидит она такая в дурацком берете и вдруг выдает:
– Дурацкий такой берет у меня, – и красиво улыбается.
Я не знал, что сказать на это. И тоже сижу улыбаюсь, как дурак.
В общем, прописку мне сделали. И в тот день я впервые познакомился с Моим Солнцем, которая с удовольствием ела суши. Она потом стала моей Третьей Женой.
Минул год. И она снова появилась в моей жизни. Мы начали переписываться. Потом перезваниваться. А потом мы встретились где-то в центре Москвы, поговорили и поехали на метро в мою темную комнату на первом этаже. Тогда на эскалаторе я своим «греховодником» так хорошо прижался к ее жопушке, что понял – вот моя жопа, вот моя судьба.
И, как в кино, после первой ночи я спросил:
– А как же твои дети?
– Они самостоятельные, – ответила она.
В этот момент я вспомнил фильм по Зощенко: «Они вам ничего не будут стоить». Дай Бог, что это не про меня…
Однако. Секс мне понравился. И главное – запах мне понравился. Всех своих женщин я нюхаю. Не парфюм, нет, а настоящий запах женского тела. Я сразу же им делаю куннилингус. Там, в мохнатке, мне – как настоящей собаке – всё становится понятно – моя или не моя. Если меня не раздражает ее естественный запах, я задумываюсь. Если мне нравится ее запах, я сразу же делаю предложение.
В общем, мы решили с ней снять квартиру и жить вместе. Любви, как таковой, пока не было. По-крайней мере, у меня. Но кончить она кончила в первый день. По-крайней мере, она так мне сказала. Хотя не скажу, что в сексе меня всё на сто процентов устроило. Да и ее, наверное, тоже. Нужно признаться, первый секс часто бывает сумбурным и более эмоциональным, чем чувственным. Здесь главное не секс, главное прочитать запах. В дальнейшем я люблю, когда женщина понимает, что ты хочешь, а ты понимаешь, чего хочет она. Притом, такие взаимные «понималки» должны быть на том этапе, когда и ты ее желаешь как женщину, и она тебя жаждет как мужчину. Это потом вы станете уже как братик и сестрёнка, которые знают все трещинки друг у друга. Это потом ты запах ее говна сможешь отличить из тысячи. Это потом любовь перейдет в привычку. И вы будете покупать искусственные фаллосы, вы будете заказывать проституток или негров, которые должны будут разнообразить вашу сексуальную жизнь, и это будет называться – «не изменять». А вот первый год совместной жизни – это хорошо. И он начался с Моим Солнцем. А Моя Девочка еще не знала о том, что я с ней расстался. Такой вот парадокс, о котором я боялся говорить.
И еще – в первый же день Солнце Мое мне предложила анальный секс. А я, признаться, кумарю по анальному сексу. Люблю это дело. И всегда об этом писал в ЖЖ. И, видимо, она об этом читала. Это потом, спустя годы, у нас анального секса не было по нескольку лет. А в начале он был. Прекрасный анальный секс. (Моя мама не должна читать этот текст. Мама, если ты дочитала до этого места – бросай. Дальше будет еще хуже). Это было замечательно. Это был такой маленький анальный рай, который быстро кончился.
Однако игра только началась. И играл ее я. Играл на два фронта. Зачем? Почему? Потому что любил. Потому что – чувство вины. Потому что – ребенок, которого изначально хотел я. Ребенок, зачатый с железками в спине. Ребенок, у которого при преждевременных родах повредили шейные позвонки. Ребенок, который прошел ад и выжил. Девочка, которую уже несколько раз оперировали. И я её предал. Дусю. Вот оно – мое очередное чувство вины.
Вина за виной – дорога к сумасшествию в самый срандель.

По ссылке глава седьмая части второй романа «В ожидании ангела» от Сергея Решетникова

  • 30.06.2019
Возврат к списку