Ремейк любви. Глава десятая. 29 июля - 1 августа 2022 года. Засос
Который месяц я создавал видимость. Хотел казаться лучше, чем был. Хотел сделать её счастливой. Положить мир к её ногам.
Только у меня не было ни карманного мира, ни даже карманных денег. Были три кредитные карты и ежемесячный доход от нашей грёбаной транснациональной компании в сфере информационных технологий — будь она не к ночи помянута.
Впрочем, как всегда, всё снова висело на волоске. В понедельник утром этот волосок оборвётся. Но с пятницы мои карманы были полны любви, которую я дарил восхитительной Дине. И мне было плевать на препятствия.
Пока — плевать.
Я сжигал очередную порцию кредитных денег. Номер в гостинице снова был не из дешёвых. Красноярские рестораны — лучшие. Дина была моей королевой. И она была уверена, что у меня всё в порядке.
В тот день Дина рассказала о своей подруге.
— Она просто… лесбиянка.
— Просто?
Мне почему-то показалось странным, что Динина подруга — лесбиянка. Представил, будто сам рассказываю Дине, что один из моих друзей — гей. Павлик не гей. Мишка не гей. Егор не гей.
В начале нулевых в моей жизни случались киношные повороты, когда к моей заднице пытались пристроиться некоторые режиссёры. Но я сохранил и задницу, и честь, и достоинство, по сути пожертвовав сценарной карьерой. Как говорится, Бог миловал.
Ну да ладно. Что всё обо мне?
Дина рассказывала, что её подруга теперь живёт с очередной пассией. Это, надо признаться, меня успокоило. И к чёрту домыслы и подозрения. Любовь застилает глаза. И это прекрасное чувство — даже если оно куплено в кредит.
Давай уже займёмся нашим любимым делом.
Я был безумно влюблён — и счастлив в кредит. И, вернись я в прошлое, не поменял бы ничего.
Наша с Диной любовь была на пике. Мы кувыркались по полной, будто нам снова было по восемнадцать. И когда я откидывался на подушки, Дина говорила:
— Это так классно, Серёжа! У меня никогда раньше такого не было.
Не знаю, врала она или нет, но у меня точно такого не было. Нам почти пятьдесят, а я с получасовыми перерывами на херес мог кончить трижды и пять-шесть раз довести Дину до оргазма — до криков. Иногда мне казалось, что она потеряет сознание, так её пробирало.
У мужчин всё проще и типичнее: сунул, вынул и бежать. А женский оргазм — целая карусель чувств.
И о моей власти над ней Дина повторяла много раз. Мы действительно были как морковка и горошек. Я и сейчас уверен, что рождены друг для друга. И где-то в другой жизни счастливы.
Чего только не было у нас за эти короткие дни. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Бумага и Интернет не стерпят таких откровений. Да и не надо бумаге этого знать.
Вершина блаженства осталась где-то там — в Красноярске, на втором этаже гостиницы «Купеческой», в номере люкс.
Однако ночевать Дина уходила к мужу. Только первую ночь она провела со мной.
И я был пьян. Не от любви — от испанского хереса.
Мы пили в номере, трахались, снова пили, снова трахались. Потом поехали в ресторан. Там пили, ели, опять пили и ели.
Потом был музей Сурикова, где со мной случился диссонанс.
— Суриков — мой любимый художник, — сказала Дина, будто забыв наш московский разговор.
— А как же Врубель?
— И Врубель, — без тени смущения ответила она.
Блин. Она была гением психологического кульбита.
А я почему-то снова вспомнил Шпуню. Была у них сексуальная связь или нет? Ведь у Дины всё так просто: сначала Врубель, потом Суриков. Простая рокировка.
Наверное, такое сочетание эволюционных и социальных факторов способствует сохранению вида. Я и сам не понимал, при чём здесь вид. Но ревность всегда охотно притворяется философией.
Мы возвращались в гостиницу на такси. И я поймал себя на пьяной мысли, что Дина клеит таксистку. А та, похоже, отвечала ей взаимностью, поглядывая на нас в зеркало.
Странное чувство. Я испытал его впервые в жизни.
Я приревновал Дину к таксистке.
— Прекрасно. Вы завтра сможете отвезти нас туда? — продолжала договариваться Дина.
— Зачем? — спросил я. — В Красноярске полно такси. Закажем завтра другую машину.
Не знаю, что на меня нашло. Видимо, не выходил из головы рассказ о подруге-лесбиянке.
В номере я всё-таки спросил:
— У тебя когда-нибудь была сексуальная связь с женщиной?
Она почти театрально парировала:
— Нет. Ты что?! Где Дина и где лезби? Конечно, нет. Я вообще до тебя была пуританкой. Это ты меня извратил, демон. Серёжечка, любовь моя…
Она поманила меня к себе.
— Мне, конечно, приятно. Но три дня в Москве и три дня в Красноярске… Когда я успел тебя извратить? А-а-а… Да ладно. Не будем об этом. Я люблю тебя, моя Диночка. Давай целоваться, сладкая моя.
И мы снова отдались страсти. Я уже не реагировал на звонки и сообщения её мужа Андрея.
Мне было более чем хорошо.
Пока Дина не уезжала домой.
Но она уезжала.
Вот она — правда жизни.
Мне становилось тоскливо. Я выходил в город, бродил по вечерним улицам Красноярска, смотрел на красивых сибирских девушек.
Самые красивые девушки, конечно, живут в моём родном Томске. Но в Красноярске они тоже ничего.
Хотя нет. О чём ты?
Твоя единственная девушка приедет завтра утром и повезёт тебя в аэропорт.
Разглядывая прохожих, я ничего дурного не планировал. Просто радовался их красоте и юности.
«Детства моего чистые глазёнки съели вместо устриц алчные бабищи», — как пел Александр Лаэртский.
А утром понедельника случилось.
Сучий Яндекс забрал у меня миллион. Другой миллион оставил. Один отнял, блин.
Два проекта схлопнулись.
Чем я занимаюсь? Не хочу об этом говорить. Скажу только: мой бизнес — высокорискованный. Настолько, что потеря миллиона уже давно не приводила меня в шок.
Но потери, кратно большие, в конце концов доведут меня до края балкона с бокалом просекко.
Хотя нет. Дело опять было не в деньгах.
Дело было в любви.
Ведь всё, что нам нужно, — это только любовь. Однако, если женщине предложить любовь или безопасность, она, скорее всего, выберет безопасность. Так надёжнее для сохранения вида.
И останется жить с Андреем.
А вдруг всё-таки нет?
Шанс ведь есть.
Как говорила Дина:
— Не сжигай пока лягушачью шкурку. Потерпи.
И я терпел, хотя никогда не умел этого делать.
Терпение должно было запустить во мне внутреннюю трансформацию. Герой — то есть я — должен был преодолеть испытания, достичь зрелости и вернуть свою Василису. Свою Дину. Свою первую и последнюю любовь.
И ещё один абсурд: любовь сильнее денег. Так когда-то говорил мне Макс Уколов, известный кемеровский поэт.
Дина приехала. Напоследок мы занялись любовью — один раз, потом почти сразу ещё раз. Вместе приняли душ: мы всегда любили мыть друг друга.
Потом она повезла меня в аэропорт.
По дороге я вкратце рассказал, как Яндекс кинул меня на деньги.
— Что будешь делать? — спросила она.
— Что-нибудь придумаю. Есть идеи, есть проекты. Можно реанимировать один закрытый проект. Я вторая лягушка из сказки…
— Мышка?
— Или мышка. Или лягушка. Скорее лягушка. Я люблю мыться.
— Это точно, — подытожила Дина.
Ей нравилась моя дотошная чистоплотность.
На светофоре она повернулась ко мне, внимательно посмотрела, улыбнулась и сказала:
— Я люблю тебя, мой Серёжа.
— И я люблю тебя больше жизни.
Я всегда говорил «безумно» или «больше жизни». Будто для меня это имело особое значение.
На самом деле имело.
Слова мотивируют, дисциплинируют. А потом ты ставишь следом запятую. Многоточие. Или точку. Иногда — пулю вместо точки.
Жаль, что в России не легализовано огнестрельное оружие.
Прощаясь со мной в аэропорту, Дина заплакала. От её слёз мне почему-то стало нехорошо. Как будто она прощалась со мной навсегда.
Я успокаивал её:
— Любимая, не надо. Скоро увидимся. В конце августа ты прилетишь ко мне. Съездишь в любимый Владивосток… Уже всё решено. Мы не привыкли отступать, правда?
Я улыбнулся и поцеловал её в губы.
Я люблю её сладкие губы. Даже сейчас люблю и помню.
— Не привыкли… — сквозь слёзы улыбнулась Дина.
И я улетел.
В самолёте мне было плохо. Я понимал, что Дина сейчас поехала к Андрею.
Хотя нет. Она поехала на работу.
Но вечером вернётся к Андрею. Накормит его ужином. Расскажет, что произошло на работе.
О чём говорят муж и жена за ужином?
Я уже не помню. Шесть… или восемь лет как разведён. Чёрт побери, сколько же лет я уже в разводе?
Неважно.
Я давно живу один и не знаю, о чём говорили мужья и жёны за ужином в две тысячи двадцать втором году.
О войне, которую нельзя было называть войной?
Я вспомнил, что Павлик давно мне не писал. В последний раз сообщил, что перебрался из Турции в Сербию.
Завидовал ли я ему?
Не знаю.
Знаю только, что Павлик не потерял доход и по-прежнему зарабатывал очень большие деньги — теперь уже не в Санкт-Петербурге, а в Белграде. Он архитектор IT-проектов.
А я — владелец IT-пароходов класса «Титаник».
Сегодня я потерял миллион и даже глазом не моргнул.
Боже мой.
К вечеру между нами снова лежали три тысячи триста пятьдесят пять километров.
И снова WhatsApp.
— Люблю тебя.
— Тело тебя помнит, Серёжа.
— Я околдован тобой. Наша любовь, как коньяк, ждала тридцать лет.
— Это точное определение.
— Не знаю, как выдержу август без тебя.
— Целую тебя, обнимаю, прижимаюсь. Как ты поспал без меня?
— Плохо без тебя. Тело к тебе уже привыкло. Хочется сжимать твою ногу между своих ног. Касаться ненапряжённым членом твоих ягодиц. Трогать тебя за руки. Целовать груди. Живот. Ниже. Возбуждать пальцами. Потом входить по головку и слушать твоё наслаждение и фразу: «Как ты это делаешь?» Потом поднимать твои ноги выше, находить точку G и доводить тебя до новой волны оргазма. Потом лежать с тобой в обнимку. И думать о самом главном.
— Даже словами сводишь меня с ума. Демон ты мой любимый. Не пиши мне до завтра.
Не пишу.
Через несколько часов Дина написала сама:
— Серёжа, ты вчера сделал мне засос на шее! Кошмар! Зашла в душ, смотрю на себя в зеркало…
— Люблю тебя больше жизни! Прости! Я не специально.
Специально.