Ремейк любви. Глава восьмая 16 мая 2022 года. Аня
Утром я вспомнил нашу вчерашнюю переписку и стал перечитывать.
Я возвращался домой на такси, а Дина сидела в самолёте и ждала взлёта.
Я писал:
«Люблю, люблю, люблю больше жизни».
Она отвечала:
«Люблю тебя очень».
Я писал:
«Целую тебя везде».
И смайлики, смайлики, смайлики… Поцелуйчики и слова, от которых щемило сердце:
«Ещё не улетела, а уже хочу тебя…»
«Я тебя обнимаю и целую… и прижимаюсь всем телом».
«Очень конденсированно было, конечно», — написала она и, видимо, взлетела.
«Конденсированно» — умница моя! Я в физике никогда не был силён.
Утром Дина сообщила, что приземлилась и поехала на работу. Обещала написать вечером.
Я хотел рассказать Павлику о том, что со мной происходит, но почему-то написал Мише.
В ответ получил:
— Ты можешь сегодня приехать?
— Не вопрос. Когда?
— Прямо сейчас.
— Хорошо. Куда? К тебе домой?
— Нет. Я там уже не живу. Давай где-нибудь в кафе на Арбате. Можем у турков посидеть.
— Договорились, — ответил я без лишних вопросов.
Мишу я не видел с двадцать четвёртого февраля. Снова вспомнил нашу пьянку в день начала войны.
Миша больше не живёт дома и хочет мне что-то рассказать.
Аня — его жена, первоклассный московский юрист. Однажды она помогла мне разобраться с офисом, который я никак не мог продать. Не хочу вспоминать эту историю. Но через суд Аня решила мои проблемы, пусть и с финансовыми потерями.
Миша и Аня раньше были моими соседями на Арбате. Теперь я жил на ВДНХ.
Пора было ехать. Хотя, если честно, совершенно не хотелось. Первоначально я собирался просто поговорить с Мишей по телефону.
Положил в шкаф Динины тапочки, которые она вчера не надела. Заказал такси и поехал к Мишке.
Почему он больше не живёт дома?
Я вышел из машины напротив МИДа и направился к туркам — забыл, как называется их ресторан. Там я регулярно ел потрясающий ишкембе из говяжьего рубца, в быту именуемого брюхом. Многие брезгуют, а я обожаю.
Прошёл мимо Пушкина с Наташей. Думал о Дине и о вкусном супе. Нам с Диной такого памятника не поставят. Но нам он и не нужен.
В ресторане меня уже ждали Миша и Егор. Я поздоровался, пожал им руки и улыбнулся:
— Не хватает только Павлика.
Миша не ответил. Показал на стул: садись, мол.
— Что случилось? — спросил я, усаживаясь.
На столе стояла початая бутылка водки и закуска: сыр, баклажаны, мясо, колбасы.
Миша налил мне рюмку и протянул через стол.
Я взял, но предупредил:
— Я сегодня не очень готов пить…
— Давай выпьем, — настоял Миша.
Сопротивляться Мишке бесполезно.
Мы втроём чокнулись, выпили и закусили.
Миша начал:
— Я с февраля с Аней не живу.
Подвесил интригу и принялся активно закусывать.
— Ну и? — спросил я.
А он жуёт мясо.
Мне пока было не до еды.
— И с кем ты живёшь?
— Со спортсменкой одной. Очень... это... хорошей. Мариной зовут. Вот.
— Молодец, чё.
Я тоже взял кусочек мяса и внимательно посмотрел на Мишу: продолжай.
— Она снимала твою квартиру. Ту, которую ты продал…
Когда-то я тоже жил на Арбате. Мы с Мишкой были соседями. Потом мы с теперь уже бывшей женой продали квартиру.
Миша при ТСЖ отвечал за ключи от ворот, через которые машины въезжали во двор. С парковкой в Москве всегда было тяжело. Марина арендовала квартиру и вроде бы не имела права получить ключ.
А ключами распоряжался Миша.
Так они и познакомились.
Марина была красива. Во всяком случае, на фотографии, которую показал Миша.
— Ну и вроде как у нас всё завертелось…
Миша жил с Аней на третьем этаже, а вечерами бегал к Марине на пятый.
Очень удобно, подумал я.
История получалась киношная и даже комедийная. Если не считать того, что пять лет назад Миша избил соседа, после чего переоформил свою долю в квартире и BMW пятой серии на жену.
Мише дали условный срок и обязали выплатить соседу пятьсот тысяч рублей. Поначалу он радовался: взять с него официально нечего.
Но после того, как закрутилось с Мариной, всё пошло не по плану.
Аня оказалась единственной владелицей и квартиры, и машины.
— И что ты собираешься делать? — спросил я.
Мы выпили ещё по одной.
В разговор вмешался Егор:
— Я ему говорю: всё, баста. Аня — юрист высшего класса. Долю она ему обратно не отдаст. Ситуация непростая: от жены ушёл к соседке. Какая жена такое простит и поймёт? Никакая. А тут ещё и Аня.
Я выдохнул:
— Я тебе говорил, Миша: не надо было всё переоформлять на Аню.
Миша покраснел:
— Ну я же не думал, что меня так занесёт… Мы с ней двадцать лет прожили. Чё ж она меня…
— Всё бывает, Миша. И что ты решил?
— Она сейчас сюда придёт. С отцом.
— С каким отцом?
— Её отец приехал из Минска.
— Тогда нам с Егором, наверное, лучше уйти?
— Наоборот. Не надо уходить. Вы будете моими свидетелями. Мы обсудим развод и раздел имущества.
А у меня в голове вертелось: хорошенькая ситуация. Я хотел рассказать о Дине, о своей первой любви, о новом романе — а оказался свидетелем чужого развода.
— Ну что ж, хорошо, — сказал я и указал на водку. — А пьём мы, значит, перед встречей с твоей женой и её отцом?
Миша налил на троих:
— А как иначе?
— А Марина где?
— Дома. Мы тут квартиру сняли, на Арбате.
— Почему обязательно на Арбате? Здесь же аренда дорогая.
Вмешался Егор:
— Ты прав, Серёга. Сто тысяч за квартиру платит при зарплате сто двадцать.
— Миша, тебе обязательно жить на Арбате? Можно снять подешевле где-нибудь в Бибиреве или Бутове.
Миша ковырял дырку в столе.
— Я привык. Никогда не буду жить в Бутове. И Марина в центре работает. Она мастер спорта… того этого... Вот.
Мне захотелось спросить, по какому виду спорта, но я не стал. В конце концов, Миша взрослый человек. Если готов отдавать за аренду сто тысяч при зарплате сто двадцать — его личное дело.
Миша вдруг поднялся:
— Вон они.
Аня и её отец входили в ресторан.
Аня была крупной женщиной, но запоминалась прежде всего умом. Именно её ум в итоге и привёл к тому, что у Мишки не осталось в собственности ни квартиры, ни машины. Только спортсменка Марина, которая при всей своей спортивности работала парикмахером.
Выходит, любовь — это всё, что нужно нам, мужчинам.
Несколько лет назад именно Аня предложила Мишаньке этот «хитрый» ход: переписать имущество, чтобы не платить компенсацию избитому соседу.
Умно? Безусловно.
Честно? Вряд ли.
Многим уже тогда эта затея казалась сомнительной.
У Миши осталась какая-то расписка, в которой Аня обязалась вернуть ему долю. Но ясно было только одно: ничего не ясно. Дело тёмное.
Отец Ани — худощавый пожилой дядечка советской закалки, бывший партийный работник с умными глазами.
Миша демонстративно представил нас с Егором, хотя я Аню знал больше десяти лет. Аня представила отца. Я тут же забыл его имя — проклятая память на имена.
Они сели напротив. Когда подошёл официант, от еды отказались.
Аня заметно нервничала.
Ещё бы.
А мне водка уже ударила в голову. Я перестал думать о Мишкиных проблемах и снова думал о Дине.
Как странно, что никому не интересна моя история любви. Никому не интересно, как я почти тридцать лет жил без Дины, когда на кону стоят квартира на Арбате и BMW пятой серии.
Разговор Ани и Миши ни к чему не привёл. Они говорили на повышенных тонах.
Миша требовал восемь-десять миллионов и автомобиль. За Аней оставалась квартира, которую они оценивали примерно в двадцать два миллиона.
Аня соглашалась отдать Мише шесть миллионов. Машину собиралась оставить себе.
Мишу это категорически не устраивало.
Вдруг он посмотрел в приложение на смартфоне и обнаружил, что BMW движется в сторону Измайлова.
Миша поднял на Аню тяжёлый взгляд и прорычал:
— Ты охренела? Ты угоняешь мою машину!
Аня справилась с волнением и ответила:
— Это была моя машина.
Она достала из сумки копию документа и положила на стол.
— Вот подтверждение. Машина была оформлена на меня. Сегодня я её продала. Говорю это при твоих свидетелях. У тебя больше нет машины. Нет квартиры. Я подаю на развод. Вот заявление. Распишись в получении.
Она положила перед ним ручку.
Миша схватил её и швырнул в сторону.
Попал в официанта.
Аня поднялась:
— Хорошо. Тогда отправлю заказным письмом. Пойдём, папа.
Отец встал, и они направились к выходу.
Миша вскочил, сжимая кулаки.
У дверей предусмотрительную Аню и её отца встречали два огромных телохранителя — почти таких же огромных, как сам Миша. При них было оружие.
— Тварь! — крикнул Миша.
Потом опустился на стул, обхватил голову руками и заревел, как медведь.
Мы с Егором посмотрели друг на друга.
Я взглянул на стол. На тарелке лежал последний баклажан. Я положил его в рот и начал жевать.
Миша внезапно сорвался с места и зарычал:
— Я убью её!
Я подавился.
Егор постучал меня по спине.
Какой же Мишка всё-таки огромный!
Мы заказали ещё водки. Но разговор больше не клеился.
Домой я возвращался в начале восьмого. В такси открыл WhatsApp.
Там меня ждали несколько важных сообщений от Дины.
Первое:
«Всю дорогу перебирала в голове нашу встречу, от начала до конца. Ещё раз как будто прожить можно… А по прилёте такая тоска накрыла… Надеюсь, что время лечит. Я люблю тебя, мой Серёжа».
Потом:
«Серёжа! Мне только что Шпуня звонил… У меня номер не отобразился… Я чуть не упала от удивления! Спрашивает: ты в Москву слетала? Я засмеялась и свернула разговор. Вот как так может быть? Вы не разговаривали?»
И ещё:
«Ты куда пропал, Серёжа?»
Я ответил:
«Извини. Был занят. Решали Мишины проблемы. Завтра всё расскажу. Насчёт Шпуни: конечно, не звонил. Шпуня — последний человек, которому я сообщил бы о нашей с тобой любви. Даже не думал о нём. Демон этот Шпуня, честное слово».
В Красноярске была глубокая ночь, но Дина ответила:
«Я стала беспокоиться о тебе. А насчёт Шпуни — верю, конечно, что ты ему не звонил. Видишь, как поле наше накрыло всех причастных героев истории. Шпуня так далеко работает, на Ванкорском месторождении, и то почувствовал… Смеюсь весь вечер».
«Смейся. Ты красиво смеёшься».
«Шпуня, блин».
«Целую тебя везде, Любовь Моя! Живу Тобой. Нюхаю подушку. Пытаюсь уловить Твой запах. Смотрю по квартире, ищу волосы, которые ты могла обронить. Пока не нашёл… Лежат твои конфетки и таблетки… Люблю Тебя!»
«Ох, Серёжа, мой Серёжа… У меня сплошные сексуальные образы-воспоминания».
Ремейк любви. Глава девятая. Июль 2022 года. Магия