• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Глава двадцать первая части второй романа «В ожидании ангела», Сергей Решетников

Глава 21 части 2. В ожидании ангела

По ссылке глава двадцатая части второй романа «В ожидании ангела» от Сергея Решетникова

Мы с Моим Солнцем тогда еще жили в собственной квартире на Арбате, когда с курорта приехала она – Девочка Моя со своим новым наездником. Когда у нее появился обеспеченный наездник, я очень обрадовался. Теоретически с меня будут меньше тянуть и требовать денег. И всё-таки когда-то должна она – Моя Девочка - стать счастливой! Зачем тянуть на себя одеяло возможных «проклятий»? Ну, нету меня уже рядом. Нету главного твоего проклятия. Дочка? Ну, я ведь помогаю по мере возможности. Сейчас уже стал больше денег отправлять. Наездник купил тебе машину. Ну, не я же это должен делать? Ну, не было у меня тогда денег на машину… Не всё так просто. Я же не ворую.
Я знал о новом хахале. Прочитал о нем в Рунете. Мэр маленького сибирского города, чувак с большим семейным стажем, несколькими женами и кучей детей. Не знаю… Как уж дочка моя там приживется? Посмотрим. Главное, чтобы Девочка Моя была счастлива и обеспечена. Я всегда почему-то боялся, что она станет проституткой. Был у меня какой-то скрытый страх перед этим. Не знаю – почему.
Так вот. Солнце Мое с горем пополам отпустила меня на встречу с Девочкой Моей. Я взял деньги, которые должен быть передать для своей дочки, ушел.
Договорились встретиться на Арбате. У Макдональдса. Я знаю Арбат хорошо – до закоулочков – и вышел заблаговременно. Встал в арке у дома номер 40, стою, жду, смотрю. Думаю: «Узнаю я ее или не узнаю?» Годы ведь прошли. Люди меняются. Я, например, стал лысеть по принципу «а-ля Николай Угодник». Люди идут потоком по Арбату: славяне, немцы, китайцы… Балакают каждый на своем языке. У дверей магазинов стоят негры в шапках-ушанках, заманивают гуляющих и праздношатающихся. Сам я больше люблю тихие арбатские переулки. Пречистенский, Староконюшенный, Большой Афанасьевский, конечно, Сивцев Вражек… Они были тише и откровеннее даже тогда, когда парковка была свободной, и машины были натыканы в два ряда по всему району. В конце концов – самый настоящий Старый Арбат в этих переулках.
И вот она идет – Девочка Моя! Вот я ее и узнал. Она шла высокая, как прежде, статная, в больших солнцезащитных очках. А рядом с ней маленький сальный, видимо, мэр. Ну да – посмотрел я на них издалека. Сразу понятно, кто есть кто и кто платит за соску, в качестве которой выступала Моя Девочка. Они меня не увидели. Да и не узнали бы они меня в толпе. Для Арбата я одевался неприметно: серые треники, дешевая футболка, кеды. Я медленно пошел за ними. Они стали подходить к Макдональдсу. Наездник что-то ей сказал и стал отдаляться от нее. А та пошла вперед. Он почти поравнялся со мной и вдруг начал нервничать, метаться, искать себе укромное место, выдавать себя, хотя он уже давно себя выдал, еще у Окуджавы… Он искал, где бы укрыться, чтобы я его не увидел. Он-то меня знать не знает. Он ждет, что я подойду к Макдаку. А я стою прямо рядом с ним, смотрю на него с улыбкой. Девочка Моя встала у Макдональдса и стоит, огладывается по сторонам, ждет, значит, меня. Но меня также не видит. А мэр всё мечется от новодела музея-квартиры Пушкина до не самых удачных в Москве бронзовых фигур Александра Сергеича и Натальи Гончаровой, добегая до пересечения Арбата с Троилинским переулком и быстро возвращаясь назад. Почему-то очень уж он хотел на меня посмотреть. Либо боялся за свою новую пассию, которая уж точно была ему толстому рыхлому не пара. Но деньги в нашей жизни – главное понятие. Деньги решают всё. Деньги решают - быть тебе министром или депутатом, иметь тебе пять любовниц или Дуньку Кулакову. Я некоторое время постоял у дома Хитрово, полюбовался, как мечется спонсор, обошел Арбат через арку по Карманицкому переулку, остановился на пересечении с Троилинским, позвонил Моей Девочке и сказал, куда ей идти. Я встретил ее в Карманицком и быстро повел на Спасопесковскую площадку, где Пушкинский «кружок», пока мэр бегал по Арбату от дома к дому, потеряв из вида свою пассию. Нет, ребята, на Арбате меня не провести. Я – приемный сын Арбата.
Мы дошли до мастерских «Союзмультфильма», до церкви Спаса-на-Песках, и я спросил:
– Зачем ты его с собой притащила?
Она помолчала и перешла в нападение:
– Так! Ты что, меня отчитывать пришел?
– Ну да… Хотя… без разницы… – огляделся я вокруг и спросил: – Как дочка?
– Учится нормально. Ходит в художественную школу. Очень много рисует. Хвалят ее. Говорят – талант.
– Молодец, – сказал я.
Она замолчала. Я вынул из кармана деньги и дал ей. Она молча взяла, положила в сумочку.
Я махнул рукой:
– Пошли. Я выведу тебя на Арбат.
По дороге я рассказал, что в церкви по левую руку от нас в советское время делали кукол для великих мультфильмов: Чебурашку, Крокодила Гену и прочих. Через арку я вывел ее на Арбат. Мы чуть прошли вперед. Издалека я увидел спину мэра. Тот, как прежде, суетился, не находил себе места. Я показал рукой и сказал:
– Вон твой суженый мечется. Потерял тебя, наверно. Пока. Не поминай лихом.
И я быстро скрылся в одной из арок. Вышел на Сивцев Вражек, остановился у дома, где Лев Николаевич Толстой писал «Войну и мир», и расплакался. Наверное, я ее тоже люблю. Мою маленькую девочку. Всех люблю и никого не могу сделать счастливым. Что за жизнь? Блядский род.

По ссылке глава двадцать вторая части второй романа «В ожидании ангела» от Сергея Решетникова

  • 04.07.2019
Возврат к списку