• Тут вдруг вылезает бордовая хрень, где написаны буквы и даже слова! Зачем она вылезает? Я не знаю. Но пусть уже всё идет как идет.
    Меня зовут Сергей Решетников. Привет!
    Теперь можете закрыть эту хрень. Тут больше ни хрена нет.

Глава двадцать четвертая части второй романа «В ожидании ангела», Сергей Решетников

Глава 24 части 2. В ожидании ангела

По ссылке глава двадцать третья части второй романа «В ожидании ангела» от Сергея Решетникова

Но пока нам не отказали в регистрации нежилого помещения, всё казалось хорошо. Но это только казалось. Главное, что у нас не было общих детей.
И тогда в нашей большой трехкомнатной квартире на берегу Волги часто стала появляться ее взрослая дочка. Когда мы с Моим Солнцем уже изжили любовь, убили страсть, и даже наша нежность прокисла в быту, у нас иногда стала ночевать ее дочка. Девочке двадцать пять. Девочка напоминает маму в молодости. У девушки и глаза, и титьки даже больше. Только Бог ума, сука, не дал. Вот тут проблема насущная. Но всадить ей я всё равно мечтал. Да. Признаюсь честно. Не Лолита, но где-то рядом… Вообще, мужик, который не мечтает всадить красивой бабе – не мужик. Всегда нужно смотреть на баб и думать о бабах. Даже если у тебя, кроме массажёра предстательной железы, никого нету, всегда нужно думать о бабах. Можно на них злиться, обижаться, вспоминать их хорошие или плохие поступки, но думать о них нужно всегда. На этом стоял и стоять будет род мужской.
Так вот. Представляете? Жену вы излюбили и измызгали. И приезжает ейная дочка. Шокирует тебя своими ногами и титьками. И как жить после этого со старой женой? Как жить в такой семейной дружбе? Наглядевшись на ее дочку, я подходил к зеркалу, трогал свою лысину «а-ля Николай Угодник» и думал: «А не пойти ли мне подрочить?»
Я шел в ванную мыться и быстро передергивал затвор. Становилось легко и приятно.
Я любил Моё Солнце. Но мы восемь или девять лет терлись друг о друга. Долгие годы лицом к лицу. Долгие годы счастья и печали, любви и ненависти, нежности и злобы. А последнее время я понял, что ее фраза о том, что «дети самостоятельные» ничего не стоит. Кризис всех подкосил. И тридцатилетних, и в особенности не готовых двадцатилетних «слонов». Это мы пережили и перестройку, и девяностые. Это мы знаем, что такое пустой суп, что такое «ножки Буша», что такое одна сладкая плитка на Новый год. Ведь не сразу в нашей жизни появился достаток и возможность себя кормить. У меня, например, были исключительно голодные годы в 80-е и 90-е. Завод, где работали родители, закрыли. Денег нет. Спасло нас только приусадебное хозяйство и своя скотина: свиньи, куры, овцы, коровы. Но это было потом. Сначала были питательные салаты из «китайский лапши». Я первый банан попробовал лет в двадцать. В Сибири поначалу не было бананов. Кто пережил 90-е, тот готов к испытаниям. А эти – молодые – не готовы к кризису. А он пришел вместе с Крымом. Можно долго рассуждать, нужен ли нам Крым или Донбасс. И кому это выгодно. Но кризис пришел. Он есть. И дети Моего Солнца потерялись в этом пространстве. Денег не стало. Папа стал тащить на своем горбу обоих. Помогали и мы. Но всему есть свой предел. И я устал. Учитывая то, что моей родной дочери надбавки не вышло никакой… Я устал… и вспомнил Зощенко: «Они вам ничего не будут стоить»…
– Нет, мамуленька, я больше так не могу. Либо я рано или поздно сломаюсь и отымею твою дочку, либо давай расстанемся… по-хорошему…
И мы расстались. Плохо ли мне без нее? Без Моего Солнца? Плохо. И дело даже не в еде… Хотя и в этом тоже. Дело в привычке. Как будто руку мне оторвали. Или ногу. И я думаю о ней, думаю, думаю. Регулярно. Она продолжает жить внутри меня. Она, как прежде, в моем сердце. В моей душе. Девочка Моя тоже в моем сердце, но, после череды ее проклятий и десятилетия разлуки, уже на порядок меньше. И даже ее «приветик» – это наживка на лоха. А я, благодаря Моему Солнцу, уже давно не лох. Уже давно. Она меня многому научила. Вернее, мы вместе с ней научились многому. Научились жить, терпеть, бороться, любить, быть любимыми… Пишу и плачу, сука. Пишу и плачу. Аж хочется жениться на ее дочери. Хочу, чтобы Солнце Мое была молодая и красивая, как годы назад, когда мы гуляли по дворянской усадьбе в Петрове-Дальнем, когда я впервые читал ее рассказы… Она писала хорошие рассказы… но я, неуклюжий, что-то в ней сломал. Что-то испортил в ее механизме. Я экспериментатор человеческих душ… Хочу еще разочек прожить с ней те восемь, или девять, или десять лет! Мы их проживем по-другому, иначе. Я не буду писать письма Девочке Моей… А, может быть, буду… В этом дубле будет больше любви и нежности.
- Дубль «два». Николай Степанков и Солнце Его. Мотор! Поехали!
- Дубль «два». Николай Степанков и Девочка Его. Мотор! Поехали!
Вообще, со всеми женами я бы хотел прожить прошлую жизнь еще разочек.
Но как сейчас-то жить? Зачем? Почему?
Ради дочери Дуси, которая морщится от твоих «успехов»? Зачем?
Я абсолютно не умею знакомиться с девушками на улице. Я тупой сорокалетний дятел с чувством вины. И чувство это с каждым годом всё больше и больше. Притом, сука, я ведь всех предупреждал:
– Я не приношу счастья!
Я ВАС предупреждал ведь! Не поверили. В итоге Девочка Моя пишет в фейсбуке, что она – ведьма, а Солнце Мое скрывает от родных наш разрыв. Стыдно. А чего стыдно? И обеим я должен. И обе от меня чё-то хотят. Одна - чтобы я содержал ребенка и ее. Вторая… Етись оно всё конем! Лучше подрочу!

По ссылке глава двадцать пятая части второй романа «В ожидании ангела» от Сергея Решетникова

  • 04.07.2019
Возврат к списку